Главная | Регистрация | Вход
Cекреты гейши
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 524
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  •  
    В темноте коридора я увидела Доктора Краба, смотревшего так же строго, как лица со старинных портретов, которые иногда можно видеть в приемных банков. Он пристально смотрел на меня сквозь стекла очков. Я не знала, что делать, поэтому вышла вперед, села на колени на ковре и поклонилась, хотя и не была уверена, что Мамеха останется этим довольна. Думаю, Доктор даже не взглянул в мою сторону.

    — Я бы предпочел вернуться на вечеринку, — сказал он Мамехе. — Прошу прошения.

    — Доктор, Саюри принесла вам кое-что, — сказала ему Мамеха. — Всего минутку, пожалуйста.

    Она провела его в комнату, и он сел на один из стульев. Мы обе сели на колени на ковер у ног Доктора Краба. Уверена, Доктору нравилось видеть двух красиво одетых женщин у своих ног.

    — Очень жалко, что я не видела вас несколько дней, — сказала я ему. — Уже так потеплело с тех пор, как будто прошел целый сезон.

    Доктор не ответил, а лишь посмотрел в мою сторону.

    — Пожалуйста, возьмите этот экубо, Доктор, — сказала я и, поклонившись, поставила коробку на журнальный столик рядом с его рукой.

    Он положил руки на колени, словно не хотел дотрагиваться до этой коробки.

    — Зачем ты мне это даешь? Мамеха перебила:

    — Извините, Доктор. Я убедила Саюри, что вам будет приятно получить экубо от нее. Думаю, я не ошиблась?

    — Ты ошиблась. Наверное, ты не знаешь эту девочку так хорошо, как тебе кажется. Я тебя очень уважаю, Мамеха-сан, но тебе не делает чести рекомендовать ее мне.

    — Извините, Доктор, — сказала она. — Мне казалось, вам очень нравится Саюри.

    — Ладно, теперь, когда все ясно, я могу идти на вечеринку.

    — Но можно задать вам вопрос? Саюри вас чем-то обидела? Мне показалось, вы очень переменились к ней.

    — Конечно, я уже говорил тебе, меня обижает, когда вводят меня в заблуждение.

    — Саюри-сан, как тебе не стыдно обманывать Доктора, — сказала Мамеха. — Какую неправду ты ему сказала?

    Я не знаю! — сказала я невинным голосом. — Может быть, две недели назад, когда я предположила, что станет теплее, а на самом деле не стало...

    Мамеха строго посмотрела на меня, из чего я поняла, что ей не понравился мой ответ.

    — Это касается только вас, — сказал Доктор. — Я тут ни при чем. Извините.

    — Но Доктор, прежде чем вы уйдете, — сказала Мамеха, — может быть, мы разберемся? Саюри честная девушка и никого специально не будет вводить в заблуждение. Особенно того, кто добр по отношению к ней.

    — Советую тебе спросить ее о молодом человеке, живущем по соседству, — сказал Доктор.

    Я обрадовалась, что он заговорил об этом. При его скрытности было бы не удивительно, если бы он отказался вообще о чем-либо говорить.

    — Так в этом проблема, — спросила Мамеха, — вы, наверное, разговаривали с Хацумомо?

    — Не понимаю, какое это имеет значение, — сказал он.

    — Она разнесла эту историю по всему Джиону, но это абсолютная неправда! С тех пор как Саюри получила важную роль в спектакле Танцы древней столицы, Хацумомо всю свою энергию направила на то, чтобы опозорить ее.

    Танцы древней столицы — самое большое ежегодное событие в Джионе. Их открытие должно состояться через шесть недель, в начале апреля. Все роли распределили еще несколько месяцев назад, и мне посчастливилось получить одну из них. Но, насколько я знаю, мне отведена роль в оркестре, а вовсе не в танцах. Мамеха настояла на этом во избежание провокаций со стороны Хацумомо.

    Когда Доктор посмотрел на меня, я постаралась выглядеть так, словно мне предстоит танцевать важную роль и мне об этом уже давно известно.

    — Мне неудобно это говорить, Доктор, но Хацумомо известная лгунья, — продолжала Мамеха, — опасно верить всем ее словам.

    — Я впервые слышу, что Хацумомо лгунья.

    — Никто не хочет говорить о таких вещах, — сказала она тихим голосом, как будто действительно боялась быть услышанной. — Так много гейш обманывают, поэтому никто не хочет обвинять первым.
    Но либо я лгу вам сейчас, либо Хацумомо лгала, рассказывая свою историю. Вам решать, Доктор, кого вы лучше знаете и кому из нас больше доверяете.

    — Неужели Хацумомо станет сочинять такие истории только потому, что Саюри получила роль на сцене?

    — Вы наверняка встречали младшую сестру Хацумомо Тыкву. Хацумомо надеялась получить для Тыквы одну из главных ролей, но ее дали Саюри. А я получила роль, о которой мечтала Хацумомо! Но это все не важно, Доктор. Если честность Саюри под сомнением, понятно, почему вы отказываетесь принять предложенный ею экубо.

    Доктор какое-то время молча смотрел на меня. Наконец он сказал:

    — Я попрошу одного из моих докторов в госпитале проверить ее.

    — Думаю, это проблематично до тех пор, пока вы не согласитесь стать клиентом Саюри по мизуажу. Если ее честность под сомнением, то Саюри сможет преподнести экубо другим мужчинам. Надеюсь, они не столь доверчивы к историям Хацумомо.

    Кажется, эти слова произвели должный эффект. Доктор Краб какое-то время сидел молча. Наконец он сказал:

    — Не знаю точно, что мне лучше сделать. Я впервые оказался в такой необычной ситуации.

    — Пожалуйста, примите экубо, Доктор, и выбросите из головы бредни Хацумомо.

    — Я много слышал о бесчестных девушках, назначающих мизуаж на период, когда мужчина может быть легко обманут. Вы знаете, что я врач. Со мной это не пройдет.

    — Но никто не собирается вас обманывать!

    Он какое-то время сидел неподвижно, затем встал, выдвинув вперед локти, и вышел из комнаты. Я была так занята осуществлением прощального поклона, что не заметила, взял он экубо или нет. Но, к счастью, после того как они с Мамехой ушли, экубо на столе не оказалось.

    Когда Мамеха упомянула мою роль на сцене, я подумала, что она присочинила это, пытаясь объяснить поступок Хацумомо. Можете себе представить, как я удивилась на следующий день, когда узнала, что она говорила правду. В это время, в середине тридцатых годов, в Джионе работали семьсот—восемьсот гейш, но так как для постановки Танцев древней столицы каждую весну требовалось не более шестидесяти человек, борьба за роли разрушала многие дружеские отношения. Мамеха обманывала, когда говорила, что она отобрала роль у Хацумомо. Мамехе, одной из немногих гейш в Джионе, гарантировалась ведущая роль каждый год. Но это правда, что Хацумомо отчаялась увидеть Тыкву на сцене. Не знаю, как такая идея могла в принципе возникнуть. Тыква получала различные награды, но никогда не преуспевала в танце. За несколько дней до вручения экубо Доктору семнадцатилетняя начинающая гейша, исполнительница ведущей роли, упала с лестницы и сильно ушибла ногу. Бедная девушка страдала, но все остальные начинающие гейши в Джионе обрадовались возможности заполнить эту вакансию. Именно ее роль, в конце концов, и досталась мне. Мне исполнилось всего пятнадцать, и хотя я никогда до этого не танцевала на сцене, была к этому готова. Вместо хождения по вечеринкам, подобно большинству начинающих гейш, я проводила вечера в окейе. Анти часто играла на сямисэне, а я практиковалась в танце, и к пятнадцати годам достигла одиннадцатого уровня, хотя и не была талантливее многих других. Если бы Мамеха не прятала меня от людских глаз из-за Хацумомо, я могла бы получить роль в Танцах древней столицы еще в предыдущем году.

    Мне дали роль в середине марта, и у меня оставалось около месяца на ее подготовку. К счастью, моя учительница танцев очень помогала мне и часто назначала дополнительные уроки по вечерам. Мама не знала о моей роли, пока однажды Хацумомо не сообщила ей об этом. Она уточнила это у меня и сделала такое удивленное лицо, какое она сделала бы, если бы ее собака Таку добавила несколько колонок в бухгалтерскую книгу.
    Конечно, Хацумомо была в бешенстве, но Мамеху это не волновало. Наше время пришло. Пора было выбрасывать Хацумомо из круга.



    Глава 21

    Однажды вечером, спустя неделю, Мамеха пришла ко мне во время перерыва между репетициями, явно чем-то обрадованная. Оказалось, в предыдущий день Барон упомянул о намерении собрать в ближайшие выходные вечеринку в честь портного Арашино — изготовителя лучших кимоно. Барон владел богатейшей во всей Японии коллекцией кимоно. Большинство кимоно были старинными, но некоторые из них изготовили современные мастера. Решение приобрести кимоно работы Арашино и побудило его организовать вечеринку.

    — Я узнала, — сказала мне Мамеха, — кто такой Арашино. Он один из ближайших друзей Нобу! Понимаешь, какие это открывает возможности? Я собираюсь попросить Барона пригласить и Нобу, и Доктора на его маленькую вечеринку. Они оба не любят друг друга. Когда начнется торговля за твой мизуаж, можешь быть уверена, никто из них не будет сидеть спокойно, зная цену, назначенную другим.

    Я чувствовала себя очень уставшей, но ради Мамехи захлопала в ладоши и сказала, как благодарна ей за желание поделиться со мной таким умным планом. По-моему, это действительно умный план, оказавшийся возможным потому, что ей не составляло труда убедить Барона пригласить на вечеринку обоих мужчин. Очевидно, они оба с удовольствием придут. Нобу — потому что Барон поддерживал «Ивамура Электрик», хотя я тогда этого и не знала, Доктор Краб — потому что относил себя к аристократии, и считал своим долгом посещать любые мероприятия, организуемые аристократией. Но почему Барон должен согласиться пригласить их, я не знала. Ему не нравился Нобу, он вообще мало кому нравился, что же касается Доктора Краба, то Барон его никогда не видел раньше и с таким же успехом мог пригласить кого-нибудь с улицы.

    Но Мамеха обладала удивительной способностью убеждать. Вечеринку организовали, и Мамеха договорилась с моей учительницей танцев об освобождении меня от репетиции в ближайшую субботу. Мероприятие было назначено на вторую половину дня и включало ужин. Около трех часов мы с Мамехой сели в повозку рикши и направились в имение Барона, расположенное у основания горы в северо-восточной части города. Я впервые посетила такое роскошное место и испытала от увиденного настоящее потрясение. С той же тщательностью и вниманием к деталям, которые необходимы при изготовлении кимоно, был выполнен интерьер имения Барона. Главный дом был построен во времена его деда, а сады посажены его отцом. Дом и сады объединил старший брат Барона, создавший сад мхов и камней и красивейший пруд. Черные лебеди плавали в пруду с таким достоинством, что мне стало стыдно за такое несовершенное создание, как человек.

    В наши обязанности входила подготовка чайной церемонии, к которой, освободившись, присоединятся мужчины. Я была так поражена, когда мы направились не к обычному чайному павильону, а к берегу пруда, и затем сели в лодку, размером с небольшую комнату. Большую часть лодки занимали деревянные скамейки, а с одного края располагался миниатюрный крытый павильон с циновками на полу. В центре располагалась служившая жаровней квадратная деревянная емкость, заполненная песком, в которой Мамеха зажгла палочки древесного угля, чтобы нагреть воду в металлическом чайнике. Я в это время расставляла приборы для чайной церемонии и довольно сильно нервничала. Поставив чайник на огонь, Мамеха сказала мне:

    — Ты умная девочка, Саюри. Мне не нужно говорить тебе, что произойдет с твоим будущим, если Доктор Краб или Нобу потеряют интерес к тебе. Ты не должна ни одному из них дать понять, что уделяешь больше внимания другому. Но, конечно, разумное количество ревности не повредит. Уверена, ты справишься с этим.
    Я не была в этом так уверена, но мне не оставалось ничего другого, как попытаться.

    Через полчаса Барон и десять его гостей вышли из дома, часто останавливаясь, чтобы полюбоваться видом горного склона с различных точек зрения. Когда они погрузились в лодку, Барон с помощью шеста подвел лодку к середине пруда.

    Мамеха приготовила чай, а я каждому из гостей раздала чашки. После чайной церемонии мы прогулялись с мужчинами по саду и вскоре подошли к деревянной платформе, закрепленной над водой, на которой служанки в одинаковых кимоно раскладывали диванные подушки для мужчин и расставляли на подносах сакэ. Я собиралась присесть рядом с Доктором Крабом и продумывала, что бы ему сказать, когда Доктор сам обратился ко мне.

    — А зажила ли рана на бедре? — спросил он.

    Вечеринка проходила в марте, а ногу я поранила в ноябре. Между двумя этими событиями я видела Доктора Краба чаще, чем могла бы сосчитать, поэтому совершенно не понимала, почему он ждал до этого момента, чтобы спросить об этом, и почему в присутствии такого количества народа. К счастью, думаю, этот вопрос никто не услышал, поэтому, отвечая, я старалась говорить как можно тише.

    — Огромное спасибо, Доктор. С вашей помощью рана зажила.

    — Надеюсь, не осталось большого шрама, — сказал он.

    — О, нет, всего лишь крошечный след.

    Я хотела сменить тему разговора, но заметила, что он потирает большой палец. Доктор был из тех, кто не делает ни одного бессмысленного движения. Если он потирал свой большой палец, думая о моей ноге, было бы глупо с моей стороны менять тему разговора.

    — Иногда, когда я в ванной, я чувствую пальцами небольшой холмик.

    Я потерла один из моих суставов указательным пальцем и протянула руку, чтобы Доктор сделал то же самое. Он засомневался и посмотрел мне в глаза.

    — Такого рода рана должна хорошо затянуться, — сказал он мне.

    Теперь я понимала, почему Доктор Краб проявлял ко мне интерес. Я испытывала одновременно смущение и восторг, представляя, о чем он думает.

    Доктор откашлялся и наклонился ко мне.

    — А ты... практиковалась?

    — Практиковалась?

    — Ты поранилась, когда потеряла равновесие в то время как, понимаешь, что я имею в виду? Поэтому я и предположил, что ты практиковалась. Но расскажи, как ты это делаешь?

    После этого он откинулся назад и закрыл глаза. Было ясно, он ожидает услышать ответ, состоящий не из одного или двух слов.

    — Итак, вы сочтете меня глупой, но каждую ночь, — начала я, после чего на минуту задумалась. Повисла пауза, но Доктор не открыл глаза. Он напомнил мне птенца, ожидающего маминого клюва. — Каждую ночь, — продолжала я, — прежде чем войти в ванную, я практиковалась балансировать в различных позициях. Иногда я дрожала от холода, но тем не менее пять—десять минут продолжала оставаться в том же положении.

    Доктор прокашлялся, что мне показалось хорошим знаком.

    — Сначала я пыталась балансировать на одной ноге, потом на другой. Но проблема в том...

    В этот момент Барон на противоположной стороне платформы, разговаривавший с одним из своих гостей, закончил свою историю. Следующие слова я произнесла так четко, как будто провозглашала их, стоя на подиуме.

    — ...когда на мне не было одежды... Я закрыла рот рукой, но, прежде чем придумала, что делать, Барон начал говорить.

    — О боже, — сказал он, — о чем бы вы вдвоем ни говорили, звучит это гораздо интереснее, чем то, что мы обсуждаем. Мужчины засмеялись, а Доктор начал объясняться.

    — Саюри-сан пришла ко мне в конце прошлого года с раной, — сказал он. — Она поранила ногу во время падения. Я предложил ей занятия по укреплению опорно-двигательной системы.

    — Она очень аккуратно выполняла задания, — добавила Мамеха. — Эти платья гораздо более опасны, чем выглядят.
    — Тогда давайте заставим ее снять платье! — шутя предложил один из мужчин, и все засмеялись.

    — Да, я за, — сказал Барон. — Никогда не понимал, почему женщинам так важно носить кимоно. Нет ничего прекрасней обнаженной женщины.

    — Но это не распространяется на те случаи, когда кимоно изготовлено моим хорошим другом Арашино, — сказал Нобу.

    — Но даже кимоно Арашино не могут сравниться с тем, что они скрывают, — возразил Барон и попытался поставить свою чашку для сакэ на платформу, чтобы ему больше не наливали. Он не был пьян, но выпил гораздо больше, чем я представляла, что он может выпить. — Не надо коверкать мою мысль, — продолжал он. — Платья Арашино прекрасны. В противном случае, он не сидел бы здесь рядом со мной. Но если вы спросите меня, что бы я предпочел, посмотреть на кимоно или на обнаженную женщину...

    — Никто и не спрашивает, — сказал Нобу. — Интересно, Арашино, что ты сделал в последнее время?

    Но Арашино не успел ответить. Барон поспешил его опередить.

    — Минуточку... Разве это не правда, что каждый мужчина на этой земле любит смотреть на обнаженную женщину? Ты хочешь сказать, Нобу, что обнаженное тело женщины тебя не интересует?

    — Я хочу сказать совсем не это, — ответил Нобу. — Я хочу сказать, пришло время нам поинтересоваться, какие работы Арашино сделал в последнее время.

    — Да, конечно, мне это тоже очень интересно, — сказал Барон. — Но, знаете, я нахожу очень забавным, что, несмотря на большие отличия между нами, мы, мужчины, в глубине души совершенно одинаковые. Неужели ты, Нобу, скажешь, что ты выше этого? Мы же знаем правду, не так ли? Разве здесь нет мужчины, способного заплатить приличные деньги только за возможность увидеть Саюри в ванной? Ну? Допустим, это моя фантазия. Но разве вы не чувствуете то же самое?

    — Бедная Саюри только начинающая гейша, — сказала Мамеха. — Может, мы избавим ее от подобной беседы?

    — Конечно, нет! — ответил Барон. — Чем раньше она увидит мир таким, каков он есть на самом деле, тем лучше. Многие мужчины ведут себя так, словно они не преследуют женщину только для того, чтобы иметь возможность посмотреть на нее без всех этих платьев. Запомни, Саюри: каждый мужчина из сидящих здесь мечтает увидеть тебя обнаженной. Что ты об этом думаешь?

    Я сидела, скромно положив руки на колени. Надо было что-то ответить Барону, учитывая, что все остальные молчали. Но я совершенно не представляла что. Нобу меня очень выручил. Он поставил чашку с сакэ на платформу и встал.

    — Извините, Барон, но я не знаю, как пройти в туалет.

    Конечно, я должна была сопровождать его. Я знала не лучше Нобу, где находится туалет, но не могла упустить возможность ускользнуть от этой компании и разговора. Служанка предложила показать мне дорогу, и мы пошли вокруг пруда, а Нобу следовал за нами.

    Войдя в дом, мы прошли по длинному коридору со стенами, обшитыми светлым деревом. С одной стороны располагались окна, а с другой стояли витрины. Мы уже почти дошли до конца коридора, когда Нобу остановился перед витриной с коллекцией старинных мечей. Он делал вид, что разглядывает предметы, но барабанил пальцами по стеклу и казался очень сердитым. Я заволновалась, не случилось ли чего-нибудь. У следующей витрины с выставленными в ней фигурками нэцке, вырезанными из слоновой кости, я спросила, любит ли он антиквариат.

    — Если ты имеешь в виду антиквариат вроде Барона, то, конечно, нет.

    Барон не был слишком стар, по крайней мере гораздо моложе, чем Нобу, но я поняла, о чем он говорил. Он считал Барона пережитком феодальной эпохи.

    — Извините, я имела в виду старинные предметы, выставленные в этих витринах.

    — Когда я смотрю на мечи, они заставляют меня думать о Бароне. Когда я смотрю на нэцке, они также заставляют меня думать о Бароне.
    Он поддерживает нашу компанию, и я перед ним в долгу. Но я не хочу тратить свое время на мысли о нем, когда могу этого не делать. Ты получила ответ на мой вопрос?

    Я поклонилась ему в ответ, и он пошел в туалет, причем так быстро, что я даже не успела открыть ему дверь.

    Позже, когда мы вернулись на берег пруда, я с удовольствием заметила, что компания начала расходиться. Только несколько человек остались на ужин. Мы с Мамехой проводили остальных к воротам, где их ждали водители. Когда мы поклонились последнему гостю, слуга Барона проводил нас в дом.

    Следующий час мы с Мамехой провели за прекрасным ужином, который включал тай но усугири — кусочки морского леща толщиной с бумагу, выложенные на керамическом блюде и поданные с соусом понзю. Я бы наслаждалась едой, если бы не подавленное состояние Мамехи. Она съела всего несколько кусочков рыбы и села напротив окна, задумчиво глядя вдаль. По выражению ее лица я поняла, как ей хотелось бы вернуться к пруду.

    Мы воссоединились с Бароном и его гостями уже в конце ужина в зале, которую Барон называл «маленькой банкетной комнатой». На самом деле, маленькая банкетная комната могла вместить двадцать—двадцать пять человек, а сейчас из приглашенных остались только Арашино, Нобу и Доктор Краб. Когда мы вошли, они ели в полной тишине. Глаза Барона выдавали, насколько он пьян.

    Стоило Мамехе начать беседу, как Доктор Краб провел салфеткой по усам и, извинившись, встал, намереваясь пройти в туалет. Я провела его по тому же коридору, что и Нобу. Теперь, с наступлением вечера, предметы в витринах были едва различимы. Но Доктор Краб остановился перед витриной с мечами и вглядывался в них до тех пор, пока смог что-то разглядеть.

    — Ты, наверное, хорошо ориентируешься в доме Барона, — сказал он.

    — Нет, господин, я теряюсь в таком огромном здании. Просто этой дорогой какое-то время назад я провожала сюда господина Нобу.

    — Уверен, он не обратил внимания на эти предметы, — сказал Доктор. — У человека вроде Нобу не хватает чувствительности, чтобы наслаждаться, подобными вещами.

    Я не знала, что на это ответить, но Доктор многозначительно посмотрел на меня.

    — Ты еще так мало видела, — продолжал он, — но в свое время ты научишься остерегаться всех, кто с высокомерием принимает приглашение от людей вроде Барона, а затем грубо разговаривает с ними в их же собственном доме, как это делал сегодня Нобу.

    Я поклонилась в ответ и, когда стало ясно, что Доктор Краб больше ничего не собирается говорить, проводила его до туалета.

    К тому времени, когда мы вернулись в маленькую банкетную комнату, мужчины благодаря стараниям Мамехи разговорились. Она часто говорила, что роль гейши иногда заключается только в том, чтобы размешать суп.

    Вскоре разговор опять зашел о кимоно, и мы все спустились в подземный музей Барона. Вдоль стен на панелях были представлены кимоно. Барон сидел на стуле посреди комнаты, облокотившись на колени, не произнося ни слова, а Мамеха показывала нам коллекцию. Самое удивительное платье, по мнению всех, было расписано пейзажем города Кобэ, расположенного на крутом склоне, спускающемся к океану. Рисунок начинался на плечах, там было голубое небо с облаками, на коленях заканчивался склон горы, а ниже простирался голубовато-зеленый океан с красивыми золотыми волнами и крошечными кораблями.

    — Мамеха, — сказал Барон, — думаю, ты должна надеть это кимоно в Хаконэ на следующей неделе. Это будет нечто фантастическое, правда же?

    — Я бы с удовольствием, — сказала Мамеха, — но, как я уже говорила вам, боюсь, не смогу присутствовать на вечеринке в этом году.

    По насупленным бровям Барона я поняла, что он остался недоволен.
    — Что ты имеешь в виду? Кому из пригласивших тебя ты не можешь отказать?

    — Я бы мечтала побывать там, Барон. Но именно в этом году, боюсь, это невозможно. Я записана на прием к врачу.

    — Прием у врача? Что это значит? С докторами легко можно договориться. Запишись на другое время и будь на моей вечеринке на следующей неделе, как всегда.

    — Прошу прощения, — сказала Мамеха, — но с согласия Барона я записалась на прием несколько недель назад и уже не смогу изменить время.

    — Не помню, чтобы я давал какое-либо согласие! В любом случае, ты же не собираешься делать аборт или что-то в этом роде...

    Повисла долгая, тяжелая пауза. Мамеха одернула рукава, а все остальные стояли так неподвижно, что слышалось, как тяжело дышит господин Арашино. Нобу повернулся и пристально посмотрел на Барона.

    — Ладно, — сказал, наконец, Барон, — думаю, я забыл, а теперь, когда ты напомнила... конечно, мы не можем допустить, чтобы вокруг бегали маленькие барончики, правда же? Но, Мамеха, не понимаю, почему ты не могла мне напомнить об этом наедине?

    — Извините, Барон.

    — Если ты не можешь приехать в Хаконэ... ладно, не можешь, значит, не можешь, но как насчет остальных? Это замечательная вечеринка в моем имении в Хаконэ. Вы все должны прийти! Я устраиваю ее каждый год во время цветения вишни.

    Доктор и Арашино сказали, что не смогут присутствовать. Нобу не ответил, но когда Барон спросил у него персонально, он сказал:

    — Барон, неужели вы думаете, я поеду в Хаконэ смотреть на цветение вишни?

    — Цветение вишни — всего лишь повод для вечеринки, — сказал Барон. — Это не главное. Там будет ваш Председатель, который приезжает каждый год.

    Я очень удивилась, услышав упоминание о Председателе, о котором думала на протяжении всего вечера. На какое-то мгновение я почувствовала себя так, словно мой секрет выставили напоказ.

    — Боюсь, в итоге никто не приедет, — продолжал Барон. — Вечеринка шла так хорошо, пока Мамеха не начала говорить о личном. Хорошо, Мамеха, у меня есть для тебя достойное наказание. Я не приглашаю тебя на свою вечеринку, более того, хочу, чтобы ты послала вместо себя Саюри.

    Я решила, Барон шутит, но должна признаться, сразу подумала, как хорошо было бы встретиться с Председателем на территории фантастического имения без Нобу, Доктора Краба и даже Мамехи.

    — Это прекрасная идея, Барон, — сказала Мамеха, — но, к сожалению, Саюри сейчас очень занята, у нее много репетиций.

    — Глупости, — сказал Барон, — Я хочу ее увидеть там. Почему ты все мои просьбы воспринимаешь в штыки?

    Он действительно выглядел сердитым, а из-за того, что был очень пьян, во время разговора сильно брызгал слюной. Он попытался вытереть ее тыльной стороной руки, но она лишь впиталась в длинные черные волосы его бороды.

    — Могу я попросить тебя хотя бы об одном одолжении, в котором ты мне не откажешь, — продолжал он. — Я хочу видеть Саюри в Хаконэ. Ты должна просто ответить «Да, Барон», и покончим с этим.

    — Да, Барон.

    — Отлично, — сказал Барон. Он отклонился назад на своем стуле, достал носовой платок из кармана и вытер им лицо.

    Мне было очень неудобно перед Мамехой. Но понятно, как я радовалась предстоящей возможности посетить вечеринку Барона. Каждый раз, когда я мысленно возвращалась к этому, на обратном пути в Джион, мне казалось, у меня краснели уши. Я очень боялась, что Мамеха заметит это, но она не проронила в течение всей поездки ни одного слова и лишь в конце сказала:

    — Саюри, ты должна быть очень осторожна в Хаконэ.

    — Хорошо, госпожа, — ответила я.

    — Имей в виду, начинающая гейша перед мизуажем напоминает блюдо, выставленное на столе. Никакой мужчина не захочет съесть его, если он услышит, что какой-то другой мужчина откусил кусочек.

    После ее слов мне было неловко смотреть ей в глаза, я прекрасно знала, что она говорила о Бароне.
     
    Глава 22

    В то время я даже не знала, что Хаконэ находится в восточной Японии, довольно далеко от Киото. Остаток этой недели я чувствовала себя значительной персоной, постоянно думая о том, что такой известный человек, как Барон, пригласил меня приехать из Киото на вечеринку. Мне с трудом удавалось скрывать свою радость, но, наконец, я ехала в вагоне второго класса с господином Ичода, костюмером Мамехи. Ему поручили защищать меня от людей, которые попытаются со мной заговорить. Я делала вид, что читаю журнал, хотя на самом деле лишь переворачивала страницы, а сама краем глаза следила за людьми, проходившими мимо. Все они с интересом смотрели на меня, и было приятно оказаться в центре внимания. Но когда мы доехали до Шизуока, вскоре после полудня, меня переполнили неприятные эмоции. Перед моими глазами предстала картина из прошлого, когда я стояла совсем на другой платформе, с господином Бэкку, в тот день, когда нас с сестрой увозили из дома. Стало стыдно, что в последние годы я почти не думала о Сацу, отце, матери и нашем подвыпившем домике у морских скал. Все, что я видела изо дня в день, — это Джион. Джион стал для меня всем. Но теперь, вдали от Киото, я видела людей, для которых Джион ничего не значил, и не могла не думать о своей жизни до Джиона. Печаль — особое чувство, мы беспомощны при встрече с ней. Она напоминает окно, открывающееся само по себе.

    На следующее утро меня привезли в маленькую гостиницу с видом на гору Фудзи, а позже на легковом автомобиле отвезли в летний дом, расположенный в лесу, на берегу озера. Когда я появилась, одетая во все регалии начинающей гейши из Киото, многие из гостей Барона оборачивались и разглядывали меня. Среди них я заметила несколько женщин. Одни из них были в кимоно, другие — в европейских платьях. Позже я поняла, что большинство из них — гейши из Токио, ведь мы находились всего в нескольких часах езды от столицы. Затем из лесу, в сопровождении нескольких мужчин, появился Барон.

    — Вот наконец то, что мы так долго ждали, — сказал он. — Эту красоту зовут Саюри. Однажды она станет «Великой Саюри из Джиона». Вы никогда не видели таких глаз, как у нее, могу вас заверить. Только посмотрите, как она двигается... Я пригласил тебя, Саюри, чтобы все мужчины получили возможность полюбоваться тобой, поэтому тебя ждет ответственная работа. Ты должна ходить всюду: по дому, вокруг озера, по лесу. Так что, вперед, начинай работать.

    Я начала бродить по имению, как мне велел Барон, мимо вишневых деревьев, отяжеленных обильным цветом, то там, то здесь кланяясь гостям и стараясь как можно менее очевидно искать Председателя. На каждом шагу тот или иной мужчина останавливал меня и говорил что-то вроде: «О боже! Начинающая гейша из Киото!» После этого он доставал фотоаппарат и просил сфотографировать нас вместе. Или же предлагал мне пройти вдоль озера к маленькому павильону и фотографировал меня там. Мамеха предупреждала, что все будут поражены моим внешним видом, так как не существует аналогов начинающей гейше из Джиона. Действительно, в лучших районах гейш в Токио, таких как Шимбаши или Окасака, девушка должна изучать традиционные искусства, если она собирается стать гейшей. Но многие гейши Токио этого не делали и выглядели очень современно, вот почему большинство из них появились в имении Барона в европейской одежде.

    Вечеринка Барона продолжалась. Часам к пяти, практически потеряв надежду встретить Председателя, я пошла в дом, пытаясь найти место для отдыха. Но в тот момент, когда оказалась в вестибюле, я онемела. Председатель выходил из комнаты, беседуя с другим мужчиной. Они попрощались друг с другом, и он обратился ко мне.
    — Саюри, как Барону удалось завлечь тебя сюда? Я не думал, что вы с ним даже знакомы.

    Я поклонилась Председателю и сказала:

    — Мамеха-сан послала меня вместо себя. Для меня большая честь видеть Председателя.

    — Да, мне тоже очень приятно тебя видеть, ты можешь мне кое в чем помочь. Скажи свое мнение о подарке, который я купил Барону.

    Я последовала за ним в комнату с татами, чувствуя себя отпущенным на волю воздушным змеем. Я была в Хаконэ, вдали от всего привычного и надоевшего, рядом с человеком, о котором думала больше, чем о ком-либо. Пока он шел впереди меня, я наслаждалась тем, как легко он двигался. Он взял что-то со стола и протянул мне. Сначала я приняла это за золотой слиток, украшенный орнаментом, но подарком оказался старинный ящик для косметики. Как сказал Председатель, он был изготовлен в период Эдо художником по имени Арата Гонроку и представлял собой коробочку, покрытую золотым лаком с тонким черным изображением летящих журавлей. Когда он дал мне ее в руки, у меня перехватило дыхание.

    — Ты думаешь, Барону понравится? — спросил он. — Я нашел ее на прошлой неделе и сразу вспомнил о нем, но...

    — Председатель, как вы можете даже думать, что Барону не понравится?

    — У этого человека есть коллекции всего. Возможно, он сочтет ее третьеразрядной.

    Я заверила Председателя, что никто так не подумает, и когда отдала ему коробку, он завернул ее в шелковый мешочек и кивнул в сторону двери. В коридоре я помогла ему обуться. Дотронувшись до его ступни, я представила, что мы провели этот день вместе и впереди у нас длинный вечер. От этой мысли мне стало очень приятно. Председатель терпеливо ждал, пока я обуюсь. Чувствуя неловкость, мне долго не удавалось попасть в свои окобо.

    Он повел меня по тропинке к озеру, где под вишневым деревом на циновке сидел Барон с тремя гейшами из Токио. При нашем появлении они встали, хотя Барону это далось с трудом. К тому времени он довольно много выпил, и лицо его покрылось красными пятнами, как будто кто-то отхлестал его кнутом.

    — Председатель, — сказал Барон. — Я так рад вашему приходу на мою вечеринку! Мне всегда приятно видеть вас. Ваша корпорация никогда не перестанет расти, правда же? Саюри не сказала вам, что Нобу посетил мою вечеринку в Киото на прошлой неделе?

    — Слышал об этом от Нобу, который наверняка вел себя, как обычно.

    — Конечно же, — сказал Барон. — Своеобразный маленький человечек, правда же?

    Не знаю, что имел в виду Барон, потому что сам был ниже Нобу. Председателю явно не понравилось его замечание, и он сузил глаза.

    — Я хотел сказать... — начал Барон, но Председатель оборвал его на полуслове.

    — Я пришел поблагодарить вас и сказать «до свидания», но прежде хочу сделать вам подарок. — Он протянул ящик для косметики. Барон был слишком пьян, чтобы распаковать коробку, и за него это сделала одна из гейш.

    — Какая красивая вещь! — сказал Барон. — Вы тоже так считаете? Посмотрите на нее. Она, пожалуй, даже красивее, чем удивительное создание, стоящее рядом с вами, Председатель. Вы знаете Саюри? Если нет, позвольте я представлю вас.

    — Мы с Саюри хорошо знакомы, — сказал Председатель.

    — Насколько хорошо знакомы, Председатель? Достаточно хорошо, чтобы я вас ненавидел?

    И Барон сам посмеялся над своей шуткой.

    — Этот щедрый подарок напомнил мне, что у меня тоже есть для тебя подарок, Саюри. Но я не могу вручить его в присутствии других гейш, поэтому тебе придется остаться до тех пор, пока все не разъедутся по домам.

    — Вы очень добры ко мне, — сказала я, — но я не хочу показаться надоедливой.

    — Я вижу, ты научилась у Мамехи отвечать на все отказом. Давай встретимся в вестибюле после того, как гости разъедутся. Уговорите ее, пожалуйста, Председатель, пока будете идти к своей машине.
     
    Besucherzahler looking for love and marriage with russian brides
    счетчик посещений