Главная | Регистрация | Вход
Cекреты гейши
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 524
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Сентябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  •  Лин Бао «Курс лекций сестры Фу
    или Тайная женская доктрина»...
     
    Введение
     
    «Из мириад вещей, созданных Небом, самое драгоценное — человек. Из всех вещей, дарую­щих человеку благоденствие, ни одна не сравнит­ся с интимной близостью. В ней он следует Небу и копирует Землю, упорядочивает Инь и управля­ет Ян. Те, кто постигает ее значение, смогут напи­тать свою природу и продлить свою жизнь; те, кто упустит подлинное ее значение, нанесут себе вред и умрут прежде времени».
     
                                                                 «Наставление о любви учителя Дун Сюаня»
     
                                                                                                             («Дун Сюань Цзы»)
     
    «Сестра Фу ("Талисман") была мастером лю­бовного искусства пустоты, мастером внутренней алхимии, траволечения и хирургии. Она являлась личным советником госпожи Фан и преподавала для старших девочек "искусство наслаждений". Она всегда радовалась новому общению. У нее был теплая улыбка. Сестры из монастыря относились к ней с поч­тительным страхом. Ходили легенды, что она од­ним взглядом могла забрать у юношей и девушек их молодость и силы. Ко мне она отнеслась доб­рожелательно и была рада, что, имея попутчицу и помощницу, сможет в этот раз взять больше трав, книг и других необходимых для визита вещей».
     
                                                  «Тайна летающей женщины, или Исповедь Старейшины Чая»
     
                                                                                                                     Лин Бао
     
     
    Дао как жизненный путь не является путём постоянства.
     

    ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
     
     МОРЕ ИНЬ
     
     Сестра Фу закрыла глаза и долго сидела в тени цветущих абрикосовых деревьев, пока наконец не смолкли даже птицы, предчувствуя интересней­ший рассказ и будучи вовлеченными в ее медита­цию. Она открыла глаза и тихо начала перебирать 11 0 струны пипа. Голос ее был нежен и печален, так же как и повесть о двух красавицах прошлого — Юй и Ци.
    Романс начинался так:
     
    Воин в ста сраженьях победит,
    Все пути постигнет и свершит.
    Ускшй1 крюк сверкает впереди,
     Но врагов воитель сокрушит.
    Тучи кос и омут синих глаз,
    Бархат кожи, лент цветных атлас.
    Дрожь в ногах? Где, воин, твой напор
    — Пред красавицей стоит, потупив взор.
    Воином великим был Лю Бан,
    И ему ни в чем не уступал Сян Цзи,
    Но они погибли не от ран,
    А от страсти к юной Юй и Ци.
     Было это на закате правления великого
    Перво­го императора — Цинь Шихуана.
     
       Еще будучи Циньским князем, завоевал он шесть царств: Чу, Янь, Ци, Чжао, Хань и Вэй. Присоединив их к своим владениям, стал он правителем Поднебес­ной, провозгласив себя императором. Так закон­чился период Чжаньго (период воюющих госу­дарств) победой царства Цинь и объединением их в империю Цинь (221-207 до н. э.), первым импе­ратором которой стал Цинь Шихуан (буквальный перевод — Первый император династии Цинь).
       На юге покорил он пять вершин — пять гор­ных хребтов: Даюйлин, Цитяньлин и Дуланлин, Мэнчжулин и Чэньюэлин.2
       На севере Цинь Шихуан создал Великую Сте­ну, когда стены, окружавшие отдельные древние царства, соединил в единую стену длиною в 10 ты­сяч ли с Востока до Запада, чтобы защитить свои земли от набегов кочевников сюнну. На Западе Цинь Шихуан построил огромный дворец длиной более двух ли, в верхних залах кото­рого могли бы поместиться десять тысяч человек.
        Жесток и хитер был Цинь Шихуан, да, может, и есть в том мудрость правителя, кто знает, — нет пересудов, да нет и смуты. А по сему по его при­казу живыми закапывали ученых и сжигали ру­кописи. Летопись гласит, что в 213 г. до н. э. он повелел сжечь все конфуцианские сочинения. Да и другие книги приходилось прятать, разрешалось остав­лять только медицинские трактаты и гадательные книги.
       Сравнялся было уже с небом по величию своему Первый император, и ничто не предвещало его падения. Да не зря в «Дао-дэ цзин» сказано: «Кто действует — проиграет, кто имеет — потеряет». Как ни был велик и могуч великий Цинь Шихуан, а все ж и его жизненные силы стали иссякать. Ведь где это видано, так нарушать праведный путь.
     
    1 Уский — от названия местности У в древнем Китае, крюк — название изогнутого, подобно серпу, меча.
    2 На границах современных Хунань, Цзянси и Гуандун.

       На востоке по приказу Цинь Шихуана засыпали большое море. Согласно легенде, древнему преданию, дело было так. Жила-была в одной де­ревне красавица Мэн Цзян. И был у нее суженый под стать ей. И свадьбе был срок определен. Да вот тем более жестока судьба, чем более страсть сильна и любовь чиста. Да разве может на Земле такая страсть ужиться, все ее небеса зовут! И при­даное было готово, и гости уж во снах вкушали угощенья, да утром ранним под причитания род­ни угнали жениха на строительство Великой Ки­тайской стены.
       Мэн Цзян долго ждала своего суженого, а по­том сшила теплую зимнюю одежду и отправилась на север в дальнюю дорогу на поиски своего воз­любленного. Добравшись до самой границы, где тысячи крестьян работали от зари до зари не зная отдыха, увидела она своих односельчан. Как толь­ко глянули они на нее, так в землю глаза и опус­тили. От них узнала она, что ее суженый погиб, а останки его замуровали в стене.
        Безутешным было горе Мэн Цзян, дни и ночи плакала она не переставая так, что слезами своими подточила стену. Узнал об этом жестокий Цинь Шихуан и приказал схватить красавицу и доставить ее к нему во дворец.
       Схватили Мэн Цзян и в колодках отправили в столицу. Но ни вьюга, ни ветер, ни злые насмешки солдат не смогли тронуть отважное любящее сердце красавицы, хранящее в глубине своей образ любимого.
       В рваной одежде, в колодках доставили Мэн Цзян во дворец Цинь Шихуана. Он как раз с охо­ты возвратился, видит, что солдаты по двору кого-то в лохмотьях волокут, спрашивает: —Что это за чудище вы ко мне приволокли?
       —Это Мэн Цзян, государственная преступни­ца, по вашему приказанию доставлена. Это она о женихе своем плакала так, что Великую Стену слезами подточила.
        Рассмеялся Цинь Шихуан, слез с коня, кон­цом плетки приподнял лицо Мэн Цзян — и за­стыл как вкопанный. Сраженный ее красотой и твердостью духа, долго не мог он оторвать от нее глаз. Но твердости и ему было не занимать. Ус­мехнулся он и говорит:
       —Что ж, красавица, обидел я тебя. На тебе плетку, побей своего обидчика.
       Взяла Мэн Цзян плетку (для деревенской де­вушки инструмент знакомый) да как начала его хлестать, что только брызги крови вокруг полете­ли, откуда только силы взялись!
       Бить она его била, да не убивала, как скотину непослушную. Проходил мимо евнух Гао Цзу (Чжао Гао), недовольно глянул на забавы импе­ратора, забрал он у Мэн Цзян плетку, а ее бросил в темницу. Заперев ее там, пошел снова к импе­ратору.
        А император уже лежал в своих покоях. Лека­рей прогнал, только языком зализывал раны на своих руках и слезы сглатывал. А надобно сказать, что не плакал ни разу в своей жизни этот жесто­кий правитель. Увидел он, что Гао Цзу встал на пороге, и спрашивает его в недоумении:
       —Что это?!
       Гао Цзу отвечает:
        —А это те самые слезы, мой драгоценный им­ператор, которыми Мэн Цзян подточила Вели­кую Стену.
       Так и лежал Цинь Шихуан, зализывая раны и глотая слезы целый день, и только одна мысль его точила: «Что же это она, и убить могла меня, да не убила, получается сильнее меня себя считает...»
        Вечером подозвал он к себе евнуха своего Гао Цзу и приказывает: «Займись этой крестьянкой, одень ее как царицу, и чтобы к одиннадцатой страже она здесь, на твоем месте, стояла».
       Не понравилось это евнуху, но приказ есть приказ, и через два часа уже привели Мэн Цзян к императору. Поднял он глаза на нее и обомлел: не видал он еще красоты такой, а может, и вообще не существовало для него красоты, пока у него со слезами и лед из сердца не вышел. Может, впер­вые в жизни сердце его открылось, и он произнес:
       —Будь моей женой!
       Он уже и знак сделал Гао Цзу, чтобы тот все приготовил, но Мэн Цзян вдруг заговорила:
       —Сердце мое навеки отдано моему суженому.
        Уж и говорить не надо, как взбесился Цинь Шихуан! Прельщенный ее красотой, решил он силой завладеть ею.
       —Не хочешь быть моей достойной женой, так станешь жалкой наложницей!
       Бросилась убегать от него Мэн Цзян. Быстро бежала, да только сил у нее не так много осталось, да и платье мешало, украшения тяжестью своей давили. А Цинь Шихуану это было как развлече­ние — за дичью бегать. Вот совсем уж выбилась пташка из сил, совсем было настиг ее Цинь Ши­хуан, некуда ей было уже бежать, уж и двери в по­коях альковных захлопнул за ними Гао Цзу...
        Но из последних сил рванулась Мэн Цзян и выскочила на балкон. Глянула вниз, а там, далеко внизу, — синяя прохлада воды. Как горная лань запрыгнула она на деревянные ажурные перила балкона — и бросилась вниз, в воду.
       Умела плавать Мэн Цзян, да только золотые украшения да драгоценные камни тяжелы слиш­ком были, не смогла она освободиться от них, да и платье водой напиталось и ноги и руки связыва­ло. Так и утонула Мэн Цзян во всем царском уб­ранстве, но сохранила верность своему погибше­му возлюбленному. Она предпочла смерть, броси­лась в море и утонула, чтобы не достаться Цинь Шихуану. Весь дворец замер от звериного крика Цинь Шихуана:
       — Не-е-ет!
       От этого крика вены налились у него на вис­ках, набухли на шее, а сознание его погрузилось в туман.
       Вне себя от гнева император отдал приказ за­сыпать море, чтобы отыскать утопленницу. Дня­ми и ночами сидел Цинь Шихуан на балконе в на­дежде увидеть Мэн Цзян. Когда море стало ме­леть, тогда дочь Царя Драконов, владыки моря, приняла облик Мэн Цзян и предстала перед Цинь Шихуаном, отчего у него случился-таки удар.
       Так, в конце III века до н. э.3 всю фактическую власть захватил жестокий евнух Гао Цзу (Чжао Гао). Как раз после удара, который случился с Цинь Шихуаном, когда к нему явилась дочь Царя Драконов.
       Его правление было таким несносным, что уж настолько разные по сути, как лед и пламень, как ян и инь, как солнце и луна, два богатыря подня­лись против него в едином порыве.
       На юге свое войско поднял правитель Запад­ной Чу по фамилии Сян, по имени Цзи, по прозвищу Юй.
     
    3 206 г. до н. э. до н. э. - приблизительно династия Цинь 246—207 гг.

       А в Шаньдуне собрал войска и пошел походом против Гао Цзу другой смельчак — Лю Бан, кото­рый был в то время правителем Царства Хань. Уничтожили они ненавистного временщика Гао Цзу и поделили покоренную Поднебесную между собою по реке Хунгоу, которая разделяла царства Хань и Чу.
       Поднебесную они поделили, да не поделили красавицу, женщину по имени Юй, красотой сво­ею повергавшей в прах целые города. И в сраже­ньях не расставался с ней Сян Цзи ни днем ни но­чью. Знал он, что Лю Бан и выпить был охотник, да сладострастник отменный. Тогда Сян Цзи вос­пользовался хитроумным планом полководца Фань Цзэна4 и в схватке, а она была семьдесят второй в его жизни, разбил войско Лю Бана.
       Да, на каждую косу есть свой камень. Пока те­шились голубки, пока наслаждались любовью красавица Юй и богатырь Сян Цзи, Лю Бан соби­рал свои силы и во сне видел луноликую Юй, иду­щую к нему навстречу по серебряной лунной до­рожке. Кровь закипала в его жилах при мысли о том, как нежатся эти две уточки-мандариночки на костях его доблестного войска. Желание мести холодным клинком резало ему сердце. Не радовали его ни красота, ни мудрость его жен и на­ложниц. Только подушка императрицы Люй 11 «J знала, сколько та слез пролила и сколько мук стерпела. Никак не мог он выкинуть из головы красавицу Юй.
       А надобно сказать, что был у него доблестный полководец Хань Синь5.
       И вот однажды выждал Лю Бан момент, когда Сян Цзи забыл об осторожности, и с помощью Хань Синя разбил его войско.
       Ночью бежал Сян Цзи, преследуемый вражес­кими войсками, в Иньлин. Искал он спасения на востоке от Янцзы. Но даже окруженный врагами, не смог он расстаться с красавицей Юй. А как ук­рыться, когда чуские песни со всех сторон? Кто же в царстве Чу не знал своего бывшего правите­ля? Преданных подданных и в расцвете власти не много, а когда за голову бывшего правителя ог­ромная награда назначена, кто ж будет о верности печься?
       Свои же и предали. Кольцо окружения все ближе, и конь быстрый не спасет уже. Спросил тогда Сян Цзи у своей возлюбленной:
       — Нефрит мой драгоценный, не молчи! Что делать мне, любимая, скажи!
       — Мой князь, — отвечала ему Юй, — мне горь­ко, что я причина вашей погибели.
       — Нет, — отвечал Сян Цзи. — Это я был не в силах расстаться с тобой! Насмеется над тобой Лю Бан, прости, что не смог тебя защитить.
       Даже перед неминуемой смертью не о себе он думал, не о царстве своем, а о своей прекрасной возлюбленной, что ждет ее после его смерти. Уви­дела Юй печаль в его глазах и сказала ему:
       — Смерть лучше позора.
       Попросила она у Сян Цзи его знаменитый меч и заколола себя. В отчаянии и Сян Цзи покончил с собой.
     
    4 Фань Цзэн (275-204 гг. до н.э.) - один из мудрых советников, прославившийся своим умением составлять хитроумные планы.
    5Хань Синь - имя полковника, одного из участников междоусобной борьбы в конце эпохи Цинь и в начале эпохи Хань.
    6 Тин — административная единица. Один тин состоял из десяти ли — деревень.
    7 Сы — название реки в провинции Шаньдун.
    8 Чи — мера длины около 30 см.
    9 Белая змея - знак рода Цинь Шихуана

       Долго горевал Лю Бан о красавице Юй, да смерть нашел также по причине женской красо­ты. А ведь какой богатырь был! Пять лет тому на­зад, еще будучи в царстве Хань начальником тина6 в Верхней Сы7, он мечом в три чи8 отрубил голову Белой змее9, всего за два года покорил Цинь, а че­рез пять лет победил Чуского князя Сян Цзи, став единовластным правителем Поднебесной.
        Неизвестно, сколько бы еще горевал он о кра­савице Юй, но его околдовала женщина из рода Ци. Призрачная надежда, поселившаяся после смерти Юй в сердце жены Лю Бана, императрицы Люй, развеялась, как летнее облачко. А как сказа­но в даосских трактатах, нельзя злить женщину.
       Чего только ни делала императрица Люй, ка­ких только нарядов ни надевала, каких только ук­рашений ни заказывала — все было в ее власти, да только сердце мужа было ей неподвластно. И гео­манты, и доктора готовили ей и снадобья, и при вороты, да ничего не помогало. Верным сред­ством оставалось лишь одно — яд. Решила импе­ратрица Люй из-за бессилия и обиды погубить Лю Бана.
       Красавица Ци чувствовала приближающуюся беду. Не радовала ее уже даже улыбка сына ее и Лю Бана — князя Чжао Жуй.
       Император постепенно стал угасать, яд неумо­лимо оказывал губительное действие. Видит кра­савица Ци, что совсем плох стал Лю Бан.
       —Любимый, — обратилась к нему красавица Ци, — кто защитит меня после кончины вашего величества?
       —Завтра я созову советников и лишу престола сына императрицы Люй, а нашего сына Чжао Жуй назначу моим наследником.
       Со слезами на глазах поблагодарила Ци импе­ратора за высочайшую милость.
       Однако, как говорят в народе, «и у стен есть уши» и «то, что знают двое, знает и камень». Все эти планы тут же донесли императрице Люй. Да уж и говорить не надо, как разгневалась императрица. Отменила она все аудиенции и поклялась отомстить за такие дерзкие планы любовникам: видано ли, законного наследника престола ли­шать, древние законы нарушать — сына налож­ницы на престол сажать!? Вызвала она к себе на тайное свидание Чжан Ляна10, стала на заговор против законного наследника жаловаться, стала заслуги Чжан Ляна восхвалять, целый лян золота с поклоном поднесла.
       Чжан Лян тут же отправился на поиски старцев-отшельников, живших высоко в горах, для охраны законного наследника. Утром следующе­го дня белое облако опустилось на император­ский дворец. Удивился Лю Бан, вышел из своих покоев. Когда облако рассеялось, увидел он по­чтенных фанши11 в праздничных одеждах, кото­рые стояли, обратив свои взоры на четыре сторо­ны света, а в центре стоял его законный наслед­ник. Вздрогнул Лю Бан и спрашивает:
       — Кто вы, почтенные старцы? Один из старцев, повернувшись к Лю Бану, от­вечал:
       —Мы те, кто следит за всеми сторонами света в Поднебесной, имена наши — что плеск воды. Мы приходим, когда нас зовут.
       —Но разве звал я вас?..
        — Тебе не надо нас звать, ты сам к нам давно зван. А законный наследник твой трон сохранит.
        Мурашки пробежали по спине Лю Бана, мрач­нее тучи вернулся он к своей возлюбленной Ци.
     
    10Чжан Лян — (умер в 189 г. до н. э.) — знаменитый политический деятель, один из главных помощников и советников Лю Бана.
    11Фанши — даосский святой.

    — Они уже пришли за мной, и я не в силах ни­чего изменить.
     
     Родившись, тигр не будет есть траву,
    Еще мяукая, он мясо рвет когтями.
    А подрастет — и грозный рык его
    Разносится грозой под небесами.
    Дракон, родившись, в речку не плывет,
    Он бездну вод во власть себе берет.
    Страх не для них, им дом отцовский тесен!
    — И потому порядок в Поднебесной...
     
    Успокоился император Лю Бан и ушел к Жел­тому источнику12.
        Но императрице Люй этого показалось мало, не могла она спать спокойно, пока не погубила сына Лю Бана, напоив его отравленным вином. А что она сотворила с красавицей Ци, даже опи­сания тех мук никакая бумага стерпеть не смо­жет13.
        Вот и закончилась песня о трех государях.
       Жесток и тверд был Цинь Шихуан, скольких врагов одолел, какую империю построил! А свела его в могилу кроткая Мэн Цзян, простая кресть­янка. А каким воином был Сян Цзи, по прозвищу Юй? Но и перед смертью он не расстался со сво­ей красавицей Юй: видно, из одного куска неф­рита их господь сотворил14. Да и Лю Бан, одолев всех соперников, не смог одолеть женщину, жену свою — императрицу Люй Хоу. После его смерти правила она страной еще восемь лет, не мечом побеждая, а жестокостью и коварством, по праву за­служив себе славу мастера дворцовых интриг.
       Так и погибли эти три императора из-за любви. Но когда нет любви, ради чего жить? Разве не причина они, красавицы, доблести и воли этих богатырей? Когда не нужны ни узорные шелка, ни тончайший газ, ни жемчужная пудра, ни румя­на — не нужны и государства.
       Все течет, все меняется: государства, правите­ли, — но все это ради женщин. Женщина все по­рождает, и женщина, как вода, как цунами, все за­бирает. Все, что есть жизнь, есть женщина. Как сказано в «Дао дэ цзин»: «Мягкое и гибкое живет, твердое и жесткое погибает».
     
     * * * * * * *
     
       Девочки сидели, очарованные музыкой и ро­мансом. Даже бабочки, казалось, перестали пор­хать, а своими глазами-пятнами уставились в не­бо, чтобы не заплакать, чтобы слезы не смыли их нежные краски. Наступило время обеда и послеполуденного отдыха.
       Сестра Фу отложила пипа и произнесла: — Эту историю знает каждый житель Подне­бесной. Много поэтов обращались к ней. Но в следующий раз я расскажу вам историю, о кото­рой знают немногие, даже историки, но которую знает каждый даосский монах, а тем более бес­смертный фанши.
     
    12 Желтый источник — обитель мертвых, загробный мир.
    13 В «Исторических записках» Сыма Цяня (II—I в до н. э.) говорится, что из любимой наложницы государя сделали «человека-свинью»: ей отрубили руки и ноги, выкололи глаза, проткнули уши, дали выпить снадобья, вызывающего
    немоту, и поместили жить в отхожее место.
    14 Юй — в переводе «нефрит».

    В контакте бытия и небытия осуществляется рождение.

    ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ
     
    ЯН, РОЖДЕННАЯ ИЗ ИНЬ
     
       Утро было прозрачным и нежным, все распо­лагало к играм и дурачествам, но девочки непо­движно сидели, ожидая, когда Сестра Фу настроит пипа.
       — Да... но была еще одна история, о которой знают немногие простые смертные, но которую знает каждый даосский монах.
       Было это еще в период Воюющих государств (475—221 гг. до н. э.), когда удельные князья вели нескончаемые войны за верховную власть в госу­дарстве.
       Однажды на Западе удельный князь Ван Чжоу вступил в сговор с предводителями кочевых пле­мен, пришедших с Северо-Запада. Быстро двига­лись они к востоку от Хуанхэ, пока не достигли столицы Восточной Чжоу. Смерть и разрушение сеяли они вокруг. Как саранча, пожирающая все на своем пути, двигались кочевники к столице, которую обещали они отдать Ван Чжоу.
       К началу третьей стражи1 все войско было на­изготове, как натянутый лук, готовый выпустить стрелу в кровавое путешествие, как тигр, прита­ившийся в засаде перед ничего не подозревающей жертвой. Тайно и стремительно продвинулся впе­ред передовой отряд Ван Чжоу к самым стенам Дворца. Тихо, как пантера ночью, прокрались убийцы во Дворец и обезглавили всю семью Сы­на Неба: и самого его, и всех его жен, и всех его наложниц, и всех его детей и мужского и женско­го пола. И прервался бы род его, если бы не было у его любимицы дочки накануне седьмого дня рождения, и не подарил бы он ей маленького смешного ослика.
       Маленькая Фэн (ветерок), и правда, была по­движной и непредсказуемой, как весенний вете­рок. Вечером она пошла проведать своего ослика и рассказать ему сказку на ночь — каких только причуд не ожидали от нее домашние! Но, при­выкшие к ее непредсказуемости, они смирились с ней и не перечили ей ни в чем. Малышка Фэн за­бралась в душистый стожок и заснула. Просну­лась она от едкого запаха дыма и от крика своего ослика.
       Ослик пытался сорваться с привязи и выско­чить из загона. Она быстро развязала веревку, и обезумевшее животное потащило ее прочь от го­рящих построек прямо через пролом в стене по направлению к дикому лесу, который начинался сразу за задним двориком. Горный крутой склон, покрытый диким лесом, до сих пор был естест­венной защитой загородного дома Сына Неба.
       Трудно сказать, мог ли он спастись, будучи в центре столицы, но так уж получилось, что вся охрана была вырезана. В предрассветном тумане еще долго стоял за­пах гари, и удушливая дымовая завеса не хотела обнажать леденящую сердце картину. Только к началу восьмой стражи легкий ветерок всколых­нул дымовую завесу и потянул ее прочь, словно души забрал с собою в последнее путешествие к желтому источнику.
     
    1 1-я стража: 23-00 — 1-00, 2-я стража: 1-00 — 3-00, 3-я стража: 3-00 - 5-00, 4-я стража: 5-00 - 7-00, 5-я стража: 7-00 - 9-00, 6-я стража: 9-00 — 11-00, 7-я стража: 11-00 — 13-00, 8-я стража: 13-00 - 15-00, 9-я стража: 15-00 - 17-00, 10-я стража: 17-00 -19-00, 11-я стража: 19-00 - 21-00, 12-я стража: 21-00 - 23-00.

       В это время высоко в горах на опушке лесной чащи лежала Фэн, на руке которой был обрывок веревки, за которую тянул ее любимец Ослик. После того как оборвалась веревка, еще некото­рое время он бежал вверх, но потом силы поки­нули его, и он упал, согнул передние ноги, а затем и вовсе повалился на бок. Однако вскоре он ус­покоился, встал и пошел на поиски своей хозяй­ки. Подойдя к ней, он стал лизать ей лицо. Кровь запеклась у нее на щеках, одежда была изорвана в клочья, когда на их пути встали заросли дикого шиповника.
       Фэн медленно приходила в себя. Первое, что она увидела, было облако дыма, проплывающее на Запад, и виновато смотрящие на нее глаза ос­лика. Она попыталась пошевелиться, но все тело заныло от боли. Однако оставаться на открытом солнце было опасно, и она, несмотря на боль, по­пыталась подняться.
       «Скорее домой, надо позвать дворцового лека­ря», — пронеслось у нее в голове. Медленно встав, она решила посмотреть вниз, как далеко она забралась со своим осликом. Подойдя к скло­ну, с которого хорошо просматривался Дворец, она обезумела от увиденной картины.
       По территории Дворца сновали неизвестные ей воины в пестрых одеждах, половина построек была разрушена или сожжена, а на площадке для игр лежали изуродованные тела всей ее семьи вместе со служанками и слугами.
       Кочевники разбирали деревянные постройки и готовились сжечь следы своего ночного разгула. Руководил этими разбойниками не такой же, как они, кочевник, а воин, больше похожий по одея­нию на чиновника.
       Ни о каком возвращении домой не могло быть и речи. Ни звука не слетело с ее губ, только слезы беззвучно катились по щекам. Забыла она про боль и пошла еще выше в горы, где был ручей с прохладной и чистой водой.
       Ослик медленно плелся за ней, привязанный невидимой нитью горя. Только обмыв раны в про­хладной воде и утолив жажду, дала она волю своим чувствам. От ее рыданий ускакали испуганные олени, забились в норы лисицы, замерли осторож­ные зайцы, обезьяны замолкли. Вечерние тучи громадою своею затмили весь небосвод до самого горизонта. Река в их отблесках стала багровой, как пламя, как кровавая молния на склоне горы.
       Ни голода, ни страха не чувствовала маленькая Фэн. А меж тем дело было к ночи. Уставшая, об­няла она своего ослика, да так и заснули они вдвоем под защитой старого дуба.
       Наступил новый день. Куда идти? Да некуда — только в горы. Кого искать? Да некого — никого не осталось. Вокруг животные дикие, хищники жестокие и страшные, змеи ядовитые, да люди еще страшнее. Пошли они с осликом куда глаза глядят, повыше в горы да подальше от разоренно­го гнезда. Много дней шли, высоко забрались, да­леко ушли.
       Однажды совсем затосковала Фэн. Что это за жизнь такая? Ни дома, ни родных, вокруг звери дикие и люди, страшнее зверей. Подошла она к обрыву и думает: «Сейчас брошусь камнем вниз и отправлюсь к Желтому источнику, соединюсь с родными, что мне терять здесь, в этой жизни. Вот только с осликом последний раз обнимусь — и все».
        Подошла Фэн к ослику, обнимает его, а сама плачет. Вдруг чувствует, что кто-то смотрит на нее из-за кустов. Подняла глаза и видит: стоит перед ней старец — отшельник. «Вот и монах пришел, умереть как хорошо будет, а может, и умерла я уже, может, это сам фанши мне явился», — поду­мала Фэн.
       А старец тем временем из-за кустов вышел и спрашивает ее:
       — Что же ты, маленькая Фэн, удумала такое?
       — А что мне еще остается? Дома у меня нет, ро­дителей нет, сестер и братьев тоже нет, даже по следней служанки, последнего знакомого нет. Все убиты. Да и меня убьют, если увидят. Что же мне, всю жизнь среди зверей так и жить одной?
       — А кто же царство твое спасать будет? Кто за гибель невинных отомстит? Как же ты в глаза сво­им сестрам-братьям посмотришь, когда встре­тишься там с ними?
       — Но что же могу сделать я, маленькая ник­чемная девочка, прожившая впустую семь лет2? У них тучи воинов, горы мечей, а мне и зиму в го­рах не пережить одной.
       — Годы твои прожиты не впустую3. А пока ты жива, и род твой жив. Есть тут недалеко приста­нище мое, там можно и зиму пережить. А я научу тебя, как тебе к людям вернуться и как свое цар­ство вернуть.
       Пошли они по горной тропинке, а за ними и ослик вслед важно зашагал. «Чудно, — думает де­вочка, — только что с жизнью прощалась, а сей­час как будто даже и усталость как рукой сняло, и деревья добрыми стали».
       —Как зовут тебя, старец?
       —Зови меня Мастер By.
       —А как ты нашел меня?
       —А я давно за тобой иду. Беспокоить не хотел. Да вижу дело плохо. Вот и объявился.
       Долго шли они вдоль ручья, пока не показа­лась легкая соломенная крыша под сенью изви­листой сосны. Крышу поддерживали четыре столба, образуя подобие беседки. Под этой кры­шей находилось кострище и стояла кое-какая глиняная утварь. Поляна была небольшой и к се­веру заканчивалась крутым склоном, в котором угадывался вход в пещеру.
       Так и стали они жить на этой поляне. Старец сделал для нее отдельную келью, сшил из грубой ткани платье. Научил готовить еду на огне, соби­рать травы и коренья.
       Вечером они садились в беседке, где тлели уг­ли очага, пили чай, любовались закатом, и он рас­сказывал ей интересные истории о правителях и воинах, о чиновниках и простолюдинах. Днем Фэн должна была научиться писать десять новых иероглифов, прочитать несколько страниц лето­писей и выучить новое стихотворение.
       Кроме того, Мастер By обучал ее пению, игре на цитре (чжэн) и лютне (пипа), а также играм: иероглифическим загадкам4, шашкам, костям, двойной шестерке5.
       Когда солнце еще только готовилось озарить близлежащие склоны, Мастер By уже стоял на по­ляне, лицом к Востоку и, казалось, своими кистя­ми с длинными пальцами втягивал в себя всю Вселенную, помогая солнцу рождаться из темноты ночи.
       Когда еще не успела скрыться луна, а солнце еще не вступило в свои права, он левой рукой ло­вил убегающие лунные лучи, а правой — предрас­светные послания солнца и соединял их воедино в себе, совершая тайный магический ритуал.
       Постепенно и Фэн стала также рано вставать и повторять за ним эти упражнения. Постепен­но она освоила дыхание тигра и дракона, выучи­ла позы животных, начала изучать дантянь-ци-гун и тайци-цигун. Ее движения становились плавными и сильными. Много раз она просила Мастера By обучить ее практикам «Железной рубашки» и искусству боя, но Мастер только улыбался в ответ.
       Однажды он сказал ей, что пришло время, и он обучит ее искусству боя, но такому, что не будет ей равных во всей Поднебесной.
      Силен огонь. Все может сгореть в пламени. Но сильнее огня Вода, которая потушит любой огонь. Красный цвет — цвет огня. Черный6 цвет —цвет воды.
     
    2 «Никчемная девочка, прожившая впустую семь лет» — образец этикетного языка, ответ на вопрос о возрасте дается с оттенком уничижения. Однако, будучи из знатного рода, она желает подчеркнуть, что рода уже не существует.
    3 Намек на знатность рода.
    4 Иероглифические загадки — загадки, отгадкой в которых является один иероглиф, состоящий из нескольких значимых отдельно иероглифов. Например, иероглиф Лин — роща — состоит из двух элементов, обозначающих дерево. Загадка: два дерева, отгадка — роща. Имя Бао — драгоценность — состоит из двух элементов: золото и крыша. Загадка: золото под кры­шей, отгадка — драгоценность.
    5 Двойная шестерка — игра, при которой, бросая кости, двигают фигуры на доске. 6Иероглиф черный, темно-синий, то есть цвет воды.
    7 По иерархии поясов сначала красный, потом черный

       Поэтому ученики должны сначала укротить огонь, а потом только приручить воду7. Мужчина силен — его стихия огонь, но лишь покорив воду, он становится Мастером. Когда же женщина начинает практиковать, то ее стихия — вода, кото­рая подавляет огонь. Поэтому сила женщины мо­жет быть больше мужской, но только если она ов­ладеет огнем.
       На следующий день Фэн ждала Мастера By на площадке для занятий, предвкушая, наконец, что он принесет ей меч с алыми кистями, или копье, или цепь. Но Мастер, выйдя из своей кельи, сел на траву и достал из рукава нефритовое яйцо.
        — Ты уже знаешь тайци-цигун, ты уже овладе­ла дантянь-цигун и ты уже умеешь танцевать свя­щенные сакральные танцы. Теперь я хочу расска­зать тебе то, о чем не знают даже многие просве­щенные мужи и старые монахи. Я расскажу тебе об источнике силы. Ты можешь прикладывать сколько угодно чашку к своим губам, но если она будет пуста, то ты не утолишь жажду. Ты можешь сколько угодно делать упражнения тайци, но если в тебе не будет энергии ци, то все они будут бес­полезны. Но и сама ци также имеет свой источ­ник. И этот источник находится внутри тебя, я научу тебя, как открывать его.
       С этого дня сила ее стала крепнуть, а красота расцветать. Ее огонь укрепился настолько, что поднимал ее над землей, и она могла стоять на ку­риных яйцах, как на твердых камнях. Она научи­лась в прыжке рубить мечом по три-четыре тол­стых ветки за один взмах. Она прочитала о науке, которую преподали три Девы Великому Хуанди. Она научилась использовать и делать разные ве­щички для постельных утех.
       Осталась только одна наука — быть женщи­ной. Рисовать на рисовой бумаге куда проще, чем на собственном лице. Тяжело заниматься тайци, когда тело стянуто шелковыми шнурами. Но и это искусство освоила Фэн.
        Однажды после вечернего чая Мастер By обра­тился к Фэн со словами:
        — Я думаю, настало время сдать экзамен. По­мни: у тебя есть только две оценки — жизнь и смерть. Готова ли ты к такому экзамену? Или ты хочешь просто уехать подальше от этих мест и жить обычной человеческой жизнью? Выбирай, пока у тебя еще есть возможность...
       Долго сидела Фэн, закрыв глаза. Солнце уже скрылось вдалеке за кромкой лесных вершин. Но она так и не дала ответа. Только утром, когда в утренней дымке винова­то показался отблеск солнечного ушка, Фэн под­няла голову и сделала свой выбор.
     
     
     
    2 3 4 5 6 7 8 9  -->
    Besucherzahler looking for love and marriage with russian brides
    счетчик посещений