Главная | Регистрация | Вход
Cекреты гейши
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 524
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Август 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz

  • Назад

    История Аояги

    В эпоху Буммэи[66] жил молодой самурай по имени Томотада, находившийся на службе у Хатакэямы Ёсимунэ, господина Ното[67]. Томотада был уроженцем Этидзэна[68], но его еще в раннем возрасте приняли в качестве слуги в дворец дайме Ното. Он был обучен под наблюдением этого принца военному ремеслу. Будучи хорошим учеником, он стал прекрасным воином и продолжал пользоваться покровительством принца. Одаренный любезным характером, притягательным обаянием и большой красотой, он вызывал восхищение и любовь у своих товарищей-самураев.

    Когда Томотаде исполнилось двадцать лет, он был послан с частным поручением к Хосокаве Масамото, великому дайме Киото, родственнику Хатакэямы Ёсимунэ. Получив приказание путешествовать через Этидзэн, молодой человек попросил разрешения нанести визит своей овдовевшей матери. Дайме дал согласие.

    Время начала путешествия попало на самый холодный период года. Хотя у Томотады была сильная лошадь, ему приходилось двигаться медленно. Дорога, по которой он ехал, шла через горный район, где было немного поселений, расположенных друг от друга на большом расстоянии. На второй день поездки, утомившись после многочасовой езды, он с тревогой обнаружил, что не успеет достичь предназначенного места для остановки до наступления ночи. Его беспокойство не было безосновательным: надвигался сильный буран, дул холодный ветер, лошадь была голодной. Но в этот момент Томотада неожиданно заметил соломенную крышу дома, стоявшего на возвышении около холма, поросшего ивами. С трудом он направил утомленное животное к жилью. Самурай громко постучал в наружные двери, которые были закрыты от ветра. Открыла их старуха, которая при виде красивого незнакомца с жалостью воскликнула:

    – Ах, как я вам сочувствую! Молодой человек, путешествующий один в такую погоду! Соизвольте, молодой господин, войти!

    Томотада спешился и, отведя лошадь под навес в задней части дома, вошел в дом, где увидел старика и девушку, гревшихся перед горящими бамбуковыми щепами. Они вежливо пригласили его подойти поближе к огню. Пожилые люди предложили путешественнику теплое рисовое вино и начали готовить ему пищу, расспрашивая его о поездке. Тем временем молодая девушка исчезла за ширмой. Томотада с удивлением отметил, что она была невероятно красивой, хотя ее одежда была сильно изношена, и длинные волосы находились в беспорядке. Он задался вопросом, как столь красивая девушка может жить в таком убогом и одиноком месте.

    Старик сказал ему:

    – Достопочтенный господин, следующая деревня расположена далеко, и идет сильный снег. Дует ветер, а дорога очень плоха. Поэтому продолжать путь ночью будет опасно. Хотя эта лачуга не достойна вашего присутствия и хотя у нас нет никаких удобств, возможно, для вас будет более безопасно остаться этой ночью под нашей убогой крышей. Мы хорошо позаботимся о вашей лошади.

    Томотада принял это скромное предложение, втайне довольный возможностью, таким образом, подольше видеть молодую девушку. Была подана простая, но обильная пища, и девушка вышла из-за ширмы, чтобы предложить ему вино. Теперь она переоделась в грубую, но чистую домотканую одежду. Ее длинные волосы были аккуратно расчесаны и приглажены. Когда она нагнулась, чтобы наполнить его чашку, Томотада с удивлением отметил, что она была несравнимо красивее любой другой женщины, которую он когда-либо видел прежде. В каждом ее движении было столько изящества, что это вызывало у него изумление. Но старики стали извиняться за нее, говоря:

    – Господин, наша дочь, Аояги[69], была воспитана здесь, в горах, почти в одиночестве. Она ничего не знает о вежливом обхождении. Мы просим вас простить ее глупость и невежество.

    Томотада возразил, что он почитает за счастье быть обслуживаемым столь миловидной девушкой. Он не мог отвести от нее глаз, хотя видел, что его восхищенный пристальный взгляд вызвал у нее румянец. Он так и не притронулся к вину и пище, которые стояли перед ним. Мать сказала:

    – Добрый господин, мы очень надеемся, что вы попробуете немного еды и питья, хотя наша крестьянская пища недостаточно хороша, ведь вы, должно быть, сильно замерзли под этим пронизывающим ветром.

    Тогда, чтобы доставить старикам удовольствие, Томотада принялся за еду и ел и пил, сколько мог. Но восхищение румянившейся от смущения девушкой продолжало расти в нем. Он заговорил с нею и обнаружил, что ее голос столь же приятен, как ее лицо. Даже если она действительно была воспитана в горах, то ее родители должны были иметь благородное происхождение, так как она говорила и держалась как благородная девушка. Внезапно он обратился к ней со стихотворением – которое одновременно содержало в себе вопрос, – рожденным в его сердце:

    Таддзунэцуру, Хана ка тотэ косо, Хи во курасэ, Акэну ни отору Аканэ сасуран?

    (Находящийся в дороге, чтобы нанести визит, я нашел то, что можно принять за цветок: поэтому я провожу день здесь. Почему перед рассветом румянец, подобный рассвету, должен пылать – этого, действительно, я не знаю.)[70]

    В тот же миг она ответила ему следующими строками:

    Идзуру хи но Хономэку иро во Вага содэ ни Цуцумаба асу мо Кимия томаран.

    (Если своим рукавом я скрою слабый свет поднимающегося солнца, тогда, возможно, мой господин останется утром.)

    Услышав это, Томотада понял, что она не осталась равнодушной к его восхищению, а то искусство, с которым она выразила свои чувства в стихах, удивило его не меньше, чем заверения, заключенные в них. Теперь он был уверен, что во всем этом мире ему не стоит и надеяться встретить, а уж тем более – завоевать девушку более красивую и остроумную, чем эта деревенская девица. Голос его сердца, казалось, кричал: "Прими удачу, которую боги предоставили тебе на твоем пути!". Короче говоря, он был ею очарован, причем очарован настолько, что без дальнейших раздумий попросил стариков выдать их дочь замуж за него, сообщив им свое имя, происхождение и положение в свите господина Ното.

    Они склонились перед ним с восклицаниями благодарного удивления, но после некоторого колебания отец ответил:

    – Достопочтенный господин, вы – человек высокого положения, и, вероятно, возвыситесь еще больше. Слишком велика та честь, которую вы соизволили нам оказать, и нашу благодарность трудно выразить словами или измерить. Но эта девочка, глупая крестьянка низкого происхождения, не получившая никакого обучения и воспитания, не достойна стать женой благородного самурая. Даже говорить об этом не стоит. Но, если вы сочли, что эта девочка вам симпатична, и снизошли до того, чтобы простить ее крестьянские манеры и большую невежественность, мы с удовольствием отдаем ее вам в качестве скромной служанки. Поэтому соизвольте поступать с ней с этого момента в соответствии с вашими августейшими желаниями.

    К утру буря окончилась, и на безоблачном востоке появилась заря. Даже если рукав Аояги и мог скрыть от глаз ее возлюбленного розовый румянец рассвета, он больше не мог задерживаться. Но вместе с этим он не хотел разлучаться с девушкой и, когда все было подготовлено к его отъезду, обратился к ее родителям:

    – Хотя я могу показаться неблагодарным, прося больше, чем я уже получил, я должен снова просить вас отдать мне вашу дочь в жены. Мне было бы трудно теперь разлучиться с ней, и, поскольку она желает сопровождать меня, если вы разрешите, я могу взять ее с собой. Если вы отдадите ее мне, я буду заботиться о вас как о своих родителях. И, пожалуйста, примите это скромное доказательство благодарности за ваше любезное гостеприимство.

    Говоря это, он положил перед смущенным хозяином кошелек с золотыми рё. Но старик, поклонившись, спокойно отодвинул от себя подарок и сказал:

    – Добрый господин, золота нам не нужно, а вам оно, вероятно, понадобится в вашей долгой поездке в эти холода. Здесь мы ничего не покупаем и не смогли бы потратить так много денег на себя, даже если бы пожелали. Что касается девочки, мы уже отдали ее вам как подарок; она принадлежит вам, поэтому нет необходимости просить разрешения забрать ее. Она уже сказала нам, что надеется сопровождать вас и оставаться вашей служанкой до тех пор, пока вы этого хотите. Мы очень счастливы, что вы соизволили принять ее, и просим не беспокоиться о нас. Здесь мы не могли обеспечивать ее надлежащей одеждой, не говоря уже о приданом. Кроме того, так как мы стары, нам в любом случае пришлось бы вскоре расстаться с ней. Поэтому очень хорошо, если вы желаете взять ее с собой.

    Напрасно Томотада пытался убедить стариков принять подарок. Он понял, что их не интересовали деньги. Но он видел, что они действительно стремились доверить ему судьбу своей дочери, и поэтому решил взять ее с собой. Он посадил ее на лошадь и попрощался со стариками, выразив им свою искреннюю благодарность.

    – Достопочтенный господин, – ответил на это отец, – не вы, а мы должны выражать благодарность. Мы уверены, что вы будете добры к нашей девочке, и не беспокоимся за ее будущее...

    (В этом месте в японском оригинале следует перерыв в ходе повествования, которое из-за этого становится необычайно противоречивым. Ничего не говорится ни о матери Томотады, ни о родителях Аояги, ни о даймё Ното. Очевидно, автор, утомленный написанием произведения, поспешил завершить историю, весьма небрежно перейдя к ее окончанию. Пропуски заполнить невозможно, но, как кажется, Томотада опрометчиво взял Аояги с собой в Киото и тем самым навлек на себя неприятности. Также не совсем понятно, где пара жила впоследствии.)

    ...В те времена самураю не позволяли жениться без согласия его господина, а Томотада не мог получить разрешение на это прежде, чем его поручение будет выполнено. При таких обстоятельствах он обоснованно беспокоился, что красота Аояги может привлечь нежелательное внимание, и девушку заберут у него. Поэтому в Киото он старался прятать ее от любопытных глаз. Но как-то раз слуга господина Хосокавы заметил Аояги, узнал о ее отношениях с Томотадой и сообщил об этом дайме. Тогда дайме – молодой принц, любивший красивых девушек, – распорядился доставить девушку к нему. Она сразу же, без церемоний, была приведена туда.

    Томотада сильно горевал, но понимал, что ничего не может поделать. Он был простым посыльным на службе у дайме, который был сейчас далеко. В настоящее время он находился под властью намного более могущественного дайме, пожелания которого не могли оспариваться. Кроме того, Томотада знал, что он действовал глупо, что он сам виноват в своей неудаче, вступив в тайные отношения, которые противоречили кодексу военного сословия. У него была только одна надежда, что Аояги сможет и пожелает бежать с ним. После долгих размышлений он решил попытаться отправить ей письмо. Эта попытка была опасна: любое письмо, посланное к ней, могло попасть в руки дайме. Посылать любовное письмо любому обитателю дворца было непростительным проступком. Но он решил рискнуть и, придав посланию форму китайской поэмы, приложил все старания, чтобы оно попало ей в руки. Поэма содержала только двадцать восемь иероглифов. Но этими двадцатью восьмью иероглифами он выразил всю глубину своей страсти и всю боль их разлуки:

    Коси о-сон годзин во оу; Рёкудзу намида во тарэтэ ракин во хитатару; Комон хитотаби иритэ фукаки кото уми но готоси; Корэ ёри соро корэ родзин.

    (Близко, близко юный принц следует за девушкой, красивой, как драгоценный камень; Слезы красавицы, падая, увлажнили все ее одежды. Августейший господин очарован ею – глубина его страсти подобна глубине моря. Только я один остаюсь несчастным, только мне с этих пор придется скитаться в одиночестве.)

    Вечером на следующий день, когда эта поэма была отправлена, Томотаду вызвали к господину Хосокаве. Молодой человек подозревал, что его секретное послание обнаружено, и не надеялся, если его письмо попало к дайме, избежать самого серьезного наказания. "Теперь он прикажет казнить меня, – думал Томотада, – но я не хочу жить без Аояги. Кроме того, если мне вынесут смертный приговор, я могу, по крайней мере, попробовать убить Хосокаву". Он сунул мечи за пояс и поспешил во дворец.

    Войдя в приемный зал, он увидел господина Хосокаву, восседавшего на возвышении в окружении самураев наивысшего положения, облаченных в церемониальные одеяния. Все молчали, как статуи. Когда Томотада прошел вперед, чтобы выразить свое почтение, эта тишина показалась ему зловещей и тяжелой, как затишье перед бурей. Но Хосокава внезапно сошел со своего возвышения, взял молодого человека за руку и начал повторять слова поэмы:

    Коси о-сон годзин во оу...

    И Томотада увидел на глазах принца слезы.

    Затем Хосокава сказал:

    – Поскольку вы так сильно любите друг друга, я принял решение дать вам разрешение на брак вместо моего родственника, господина Ното. Ваша свадьба должна состояться прямо сейчас. Гости собраны, подарки приготовлены.

    По сигналу господина ширмы, скрывающие продолжение комнаты, были раздвинуты, и Томотада увидел там множество придворных, собравшихся на церемонию, и Аояги, которая ожидала его в одеянии невесты.

    Таким образом, она была возвращена ему, и состоялась веселая и прекрасная свадьба. Молодой паре от принца и гостей были преподнесены дорогие подарки.


    Томотада и Аояги после свадьбы прожили пять счастливых лет. Но однажды утром Аояги, разговаривая с мужем о чем-то будничном, внезапно громко закричала от боли и сильно побледнела. Через какое-то время она сказала слабым голосом:

    – Простите меня за этот невежественный крик, но боль была так внезапна! Мой дорогой муж, наш союз, должно быть, был определен какими-то кармическими отношениями в прежней жизни. Я думаю, что эти счастливые отношения снова соединят нас в следующей жизни. Но в этой жизни наши отношения закончены, и мы должны расстаться. Прочитайте для меня, прошу вас, Нэмбуцу-молитву, потому что я умираю.

    – О! Какие странные безумные мысли! – вскричал пораженный муж. – Вы только немного нездоровы, моя дорогая! Полежите некоторое время, отдохните, и болезнь пройдет.

    – Нет, нет! – отвечала она. – Я умираю! Я не придумываю, я знаю! Бесполезно теперь, мой дорогой муж, скрывать правду от вас: я не человек. Душа дерева – моя душа, сердце дерева – мое сердце, сок ивы – моя жизнь. Кто-то в этот момент срубает мое дерево – именно поэтому я должна умереть! Даже плакать теперь выше моих сил! Быстрее, быстрее прочитайте Нэмбуцу для меня... Быстрее! Ах!

    Вскричав от боли, она отвернула свое прекрасное лицо и попыталась заслонить его рукавом. Но почти в тот же момент ее тело стало разрушаться самым странным способом, опускаясь все ниже, ниже и ниже, пока не оказалось на одном уровне с полом. Томотада бросился поддержать ее, но уже было нечего поддерживать! На полу лежала одежда этого прекрасного существа и украшения, которые оно носило в волосах. Тело перестало существовать. Томотада побрил голову, дал буддистский обет и стал странствующим священником. Он путешествовал по всем провинциям империи и во всех святых местах, которые он посещал, приносил жертвы за душу Аояги. Достигнув Этидзэна, он искал дом родителей своей любимой, но, придя в уединенное место среди холмов, где было их жилье, обнаружил, что дом исчез. Не было ничего, что бы указывало хотя бы место, где стоял дом, кроме трех пней ивовых деревьев – двух старых и одного молодого, – которые были срублены задолго до его прибытия.

    Около тех пней он установил мемориальное надгробие со священными текстами и совершил там множество буддистских служб за души Аояги и ее родителей.

    Дзиу-року-сакура

    В Вакэгори, районе провинции Иё[71], растет очень древняя и знаменитая вишня, называемая Дзиу-року-сакурой, или "Вишней шестнадцатого дня", потому что она цветет каждый год в шестнадцатый день первого месяца (по древнему лунному календарю) и только в этот день. Таким образом, время ее цветения попадает в Пору великого холода, – хотя обычно вишня расцветает весной. Но Дзиу-року-сакура цветет благодаря жизненной энергии, которая не является – или, по крайней мере, не являлась изначально – ее собственной. В том дереве живет призрак человека.

    Этим человеком был самурай Иё. Дерево росло в его саду и расцветало в обычное время, то есть в конце марта – начале апреля. Он играл под тем деревом, когда был ребенком. Его родители, бабушка и дедушка и более давние предки год за годом на протяжении более ста лет вешали на его цветущие ветви яркие полосы цветной бумаги, на которых были написаны хвалебные стихи. Сам он очень постарел и пережил всех своих детей. Не оставалось ничего в мире, ради чего ему было жить, за исключением того дерева. И вот однажды летом дерево завяло и погибло!

    Старик сильно печалился о своем дереве. Тогда добрые соседи нашли для него молодую и красивую вишню и пересадили в его сад, надеясь таким образом успокоить его. Он поблагодарил их и притворился, что доволен. Но на самом деле его сердце переполняла боль, так как он любил старое дерево настолько сильно, что ничто не могло утешить его.

    Наконец к нему пришла счастливая мысль: он вспомнил способ, которым можно было спасти погибающее дерево. (Это был шестнадцатый день первого месяца.) Он вошел в свой сад, поклонился перед увядшим деревом и заговорил с ним такими словами:

    – Я молю вас, зацветите еще раз, потому что я собираюсь умереть вместо вас.[72]

    Затем он расстелил под этим деревом белую ткань, покрывала, сел на них и исполнил харакири, как это делают самураи. Его призрак вошел в дерево и заставил его цвести в тот же самый час.

    С тех пор это дерево цветет в шестнадцатый день первого месяца, в то время, когда все покрыто снегом.

    Сон Aкиносуке

    В округе Тоити, в провинции Ямато[73], жил госи[74] по имени Мията Акиносукэ.

    В саду Акиносукэ росло большое старое кедровое дерево, под которым он проводил жаркие дни. Однажды в жаркий полдень он сидел под этим деревом с двумя друзьями-госи, беседуя за вином. Внезапно он почувствовал, что хочет спать, причем так сильно, что попросил друзей извинить его за то, что вздремнет в их присутствии. Затем он прилег у подножия дерева и увидел такой сон.

    Ему снилось, что, находясь в своем саду, он видит процессию, подобную свите какого-то знатного дайме, спускающуюся с ближайшего холма, и что он встал посмотреть на нее. Эта огромная процессия была внушительнее всех других, какие он когда-либо видел, и приближалась к его жилью. В начале ее он увидел множество молодых людей в богатой одежде, которые тянули большую покрытую лаком коляску, или госё-гурума, завешенную ярко-синим шелком. Когда процессия приблизилась к дому и остановилась, богато одетый человек, очевидно высокого положения, вышел из коляски, подошел к Акиносукэ, низко ему поклонился и сказал:

    – Достопочтенный господин, вы видите перед собой кэраи (вассала) Кокуо из Токоё[75]. Мой господин, царь, приказал мне поприветствовать вас от его августейшего имени и поступить в ваше распоряжение. Также он приказал мне сообщить вам, что он желает, чтобы вы прибыли во дворец. Поэтому соизвольте войти в эту благородную коляску, которую он послал для вас.

    На эти слова Акиносукэ хотел дать подобающий ответ, но был слишком удивлен и взволнован для того, чтобы говорить. В тот же момент воля, казалось, покинула его, так что он мог делать только то, что кэраи говорил ему. Он вошел в коляску. Кэраи занял место около него и подал сигнал. Слуги, взявшись за шелковые веревки, потащили большую коляску на юг. Поездка началась.

    Через очень короткое время, к изумлению Акиносукэ, коляска остановилась перед огромными двухэтажными воротами (ромон) в китайском стиле, которых он никогда прежде не видел. Здесь кэраи вышел, сказал: "Иду объявить о вашем прибытии" и исчез. Через некоторое время Акиносукэ увидел, что из ворот вышли два благородного вида человека в фиолетовых шелковых одеждах и высоких головных уборах, форма которых указывала на высокое положение. Они с уважением приветствовали его, помогли ему выйти из коляски и повели через большие ворота, по обширному саду, ко входу во дворец, фасад которого, казалось, простирался на запад и восток не меньше, чем на милю. Затем Акиносукэ проводили в огромную и богато украшенную комнату для приема гостей. Сопровождающие отвели его на почетное место и почтительно встали неподалеку, в то время как девушки-служанки в церемониальных костюмах преподнесли ему напитки. Когда Акиносукэ отведал напитков, двое его сопровождающих в фиолетовых одеждах низко поклонились перед ним и обратились к нему со следующими словами, каждый по очереди, согласно дворцовому этикету:

    – Теперь наша благородная обязанность сообщить вам...

    – ...о причине вашего прибытия сюда...

    – ...наш господин, царь, изъявил августейшее желание, чтобы вы стали его зятем...

    – ...и в соответствии с его желанием и волей вы женитесь в этот же день...

    – ...на августейшей принцессе, его дочери...

    – ...мы скоро проведем вас в тронный зал...

    – ...где Его Величество уже сейчас ожидает, чтобы принять вас...

    – ...но необходимо, чтобы мы сперва одели вас...

    – ...в соответствующую церемониальную одежду[76].

    Закончив говорить, сопровождающие поднялись и подошли к нише, в которой стоял большой покрытый золотом лакированный сундук. Они открыли его, достали из него различные одежды и пояса из богатого материала и камури, или царский головной убор. Одетый с их помощью, Акиносукэ стал выглядеть как принц. Затем его проводили в комнату для приемов, где он увидел Кокуо из Токоё, сидевшего на даидзу[77] и одетого в высокий черный головной убор, свидетельствовавший о его высоком положении, и в одежду из желтого шелка. Перед даидзой, по правую и левую сторону, сидело множество сановников, неподвижных и торжественных, как статуи в храме. Акиносукэ, подойдя, приветствовал властителя тройным традиционным поклоном. Царь приветствовал его любезными словами и затем сказал:

    – Вам уже сообщили о причине, по которой вы были вызваны к Нам. Мы решили, что вы должны стать мужем Нашей единственной дочери. Сейчас будет проведена свадебная церемония.

    Когда царь закончил говорить, раздались звуки веселой музыки. Из-за занавеса вышла длинная процессия прекрасных придворных дам, которые проводили Акиносукэ в комнату, в которой его ожидала невеста.

    Комната была огромна, но едва могла вместить множество гостей, собравшихся, чтобы стать свидетелями свадебной церемонии. Все поклонились Акиносукэ, когда он занял место напротив дочери царя на приготовленной для него подушке для колен. Невеста была похожа на небожительющу, сошедшую на землю; ее одежда была красива, как летнее небо. В атмосфере всеобщей радости был проведен обряд бракосочетания.

    Затем пару проводили в покои, которые были подготовлены для них в другой части дворца. Там они приняли поздравления от многих благородных людей и бесчисленные свадебные подарки.

    Через несколько дней Акиносукэ вызвали в тронный зал. В этот раз он был принят еще любезнее, чем в прошлый, и царь сказал ему:

    – В юго-западной части Наших владений есть остров под названием Раисю. Мы назначаем вас правителем этого острова. Вас ожидает лояльный и послушный народ, но его законы еще не были приведены в соответствие с законами Токоё и обычаи не упорядочены должным образом. Мы поручаем вам улучшить их общественное положение, насколько это возможно, и Мы желаем, чтобы вы правили ими с любовью и мудростью. Все приготовления, необходимые для отправки на Раисю, уже сделаны.

    Акиносукэ и его невеста отбыли из дворца Токоё. До берега их сопровождала большая свита знати и должностных лиц. Они сели на прекрасное судно, выделенное царем. Благодаря попутному ветру они благополучно достигли Раисю, где увидели благородных людей острова, собравшихся на берегу, чтобы приветствовать их.

    Акиносукэ сразу приступил к исполнению своих новых обязанностей, которые оказались совсем нетрудными. В течение первых трех лет правления он был занят в основном созданием и принятием законов. У него были мудрые советники, которые помогали ему, и он никогда не считал свою работу неприятной. Разобравшись с законами, он не имел никаких других обязанностей, кроме участия в обрядах и церемониях, предусмотренных древними традициями. Местность была настолько процветающей и настолько плодородной, что болезни и бедность были здесь неизвестны, а народ был настолько послушен, что ни один закон ни разу не был нарушен. Акиносукэ жил и управлял Раисю еще в течение двадцати лет и все эти двадцать три года он не видел даже тени печали.

    Но на двадцать четвертом году его правления к нему пришло большое горе. Жена, которая родила ему семерых детей – пять мальчиков и двух девочек, – заболела и умерла. Она была похоронена с подобающей пышностью на вершине красивого холма в районе Ханрёко, а на ее могиле поставили прекрасный памятник. Но Акиносукэ чувствовал такую печаль из-за ее смерти, что больше не хотел жить.

    Когда положенный срок траура окончился, на Раисю из дворца Токоё прибыл сиса, или царский посыльный, Сиса передал Акиносукэ выражение сочувствия и затем сказал ему:

    – Вот слова, которые наш августейший господин царь Токоё приказал передать вам: "Теперь Мы отсылаем вас назад к вашему народу и в вашу страну. Что касается этих семерых детей, то они – внуки и внучки царя и должны получить подобающую заботу. Поэтому вам не следует беспокоиться о них".

    Получив эти предписания, Акиносукэ послушно стал готовиться к отъезду. Когда он уладил все свои дела и провел церемонию прощания со своими советниками и доверенными лицами, его с большими почестями проводили в порт. Там он сел на судно, посланное за ним. Судно отправилось в синее море под синим небом, и очертания самого острова Раисю стали синими, затем серыми и, наконец, исчезли... Акиносукэ внезапно проснулся под кедровым деревом в своем саду!

    Некоторое время он находился в оцепенении и ошеломлении, но потом заметил двух своих друзей, все еще находившихся около него и весело беседовавших за вином. Он посмотрел на них с изумлением и громко воскликнул:

    – Как странно!

    – Акиносукэ, должно быть, видел сон, – со смехом сказал один из друзей. – Вам приснилось что-то необычное?

    Тогда Акиносукэ пересказал им сон о двадцатитрехлетнем пребывании в царстве Токоё на острове Раисю. Они были очень удивлены, поскольку в действительности он спал всего несколько минут.

    Один из госи сказал:

    – Действительно, вам приснились странные вещи. Мы также видели кое-что странное, пока вы дремали. Несколько мгновений над вашим лицом порхала маленькая желтая бабочка; мы наблюдали за ней. Затем она села на землю около вас, рядом с деревом. Почти сразу же из отверстия в земле выполз большой муравей, схватил ее и утащил в это отверстие. Перед тем, как вы проснулись, мы видели, что та же самая бабочка выползла из отверстия и запорхала над вашим лицом, как и прежде. И затем она внезапно исчезла; мы не знаем, куда она улетела.

    – А может, это была душа Акиносукэ, – сказал другой госи. – Мне кажется, я видел, как она залетела ему в рот. Но даже если та бабочка была душой Акиносукэ, это не может объяснить его сон.

    – Муравьи могут все объяснить, – возразил первый из говорящих. – Муравьи – это странные существа, возможно, даже гоблины. Во всяком случае, под тем кедровым деревом есть муравейник, в котором живут большие муравьи.

    – Давайте посмотрим, – закричал Акиносукэ, очень взволнованный этим предложением, и пошел за лопатой.

    Земля вокруг кедрового дерева весьма странным способом была разрыта огромной колонией муравьев. Внутри своих нор они соорудили крошечные постройки из соломы, глины и стеблей, которые удивительным образом походили на миниатюрные города. В середине всего сооружения множество мелких муравьев суетились вокруг одного очень большого муравья, у которого были желтоватые крылья и длинная черная голова.

    – Смотрите, вот он, царь из моего сна! – воскликнул Акиносукэ. – А вот и дворец То-коё! Как необычно!.. Раисю должен лежать где-нибудь к юго-западу от него, слева от того большого корня... Да! Он здесь! Очень странно! Теперь я уверен, что могу найти гору Ханрёко и могилу принцессы.

    Он продолжал осматривать разрушенный муравейник и, наконец, обнаружил крошечную насыпь, на вершине которой была установлена отшлифованная водой галька, по форме напоминавшая буддистский надгробный памятник. Под нею он нашел впрессованное в глину тело мертвой самки муравья.

    Продолжение

    Besucherzahler looking for love and marriage with russian brides
    счетчик посещений