Главная | Регистрация | Вход
Cекреты гейши
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 524
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  •  
     
     
    Она была достаточно хитрой и по пути в Ямашина оценила свои возможности. Яэко поняла и усвоила, что ей невозможно унаследовать Ивасаки окия. Но кроме этого, она прекрасно осознавала, что самый легкий и быстрый путь рассчитаться с долгами – это снова стать гейко. И она должна заставить тетушку Оима взять ее обратно.

    «Так, а что там сказала старуха? Она заявила, что очень хочет, чтобы Масако отдали в Ивасаки окия».

    Яэко читала тетушку Оима, как книгу, и знала, как работает вся система. Сестра знала, как тетушка Оима нуждается во мне.

    «Может, я смогу использовать этого ребенка как взятку за то, что меня возьмут обратно, – возможно, думала сестра. – Что там еще осталось? О, да, мальчики. Нет проблем. Мои родители позаботятся о них. Они передо мной в долгу».

    На Яэко было надето темное кимоно, подвязанное оби с бежевым, коричневым и черным геометрическим орнаментом. Я смотрела, как она переходит через мостик и приближается к дому.

    Родители были бессильны перед лицом ее жгучей ненависти и чувствовали собственную вину. Она обвиняла их в том, что они делают детей только для того, чтобы продавать их. У них не было выбора, кроме как согласиться взять к себе ее сыновей.

    Яэко вернулась к тетушке Оима и сообщила, что теперь свободна, может переехать и приступить к работе. А еще она пообещала ей меня на серебряном блюдечке с голубой каемочкой.

    Тетушка Оима пребывала в растерянности. Она готова была пойти Яэко навстречу в обмен на меня. Моя сестра считалась ленивой, но когда-то она была большой звездой. Запятнанная звезда все же лучше, чем никакая. И тетушка отправилась советоваться с мамой Сакагучи.

    – Я хочу увидеть малышку, – сказала мама Сакагучи, – ту, что запала в твое сердце. Я доверяю твоим инстинктам и думаю, что мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы заполучить ее в Ивасаки окия. Давай немного подождем, возможно, Яэко и правда поможет нам. Кроме того, она была очень популярной в свое время и принесет дому определенные доходы.
    – А что насчет ее долгов? У меня нет денег, чтобы покрыть их, – сказала тетушка Оима.

    – Думаю, я поступлю так: разреши мне заплатить вместо тебя. Только пусть это останется между нами. Я не хочу, чтобы Яэко знала об этом. Мы должны держать ее под контролем столько, сколько сумеем, и я не хочу никаких новых проблем. Ты можешь вернуть мне деньги тогда, когда она тебе их отдаст. Договорились?

    – Я скромно принимаю твое великодушное предложение, – поклонилась тетушка Оима, – и сделаю все, что в моих силах, чтобы представить тебе Масако в ближайшее время.

    Яэко была взволнована тем, что ее план сработал. Она вернулась в Ивасаки окия и готовилась снова приступить к работе, но у нее не было никакой одежды. Все кимоно в Ивасаки окия были припасены для Томико. Злобная Яэко без малейших угрызений совести влезла в шкаф, где они хранились, забрала несколько лучших и заявила:

    – Я так хочу. Я буду носить эти кимоно. Тетушка Оима рассказывала мне, что была просто ошеломлена этим поступком. Мне тяжело правильно объяснить вам всю важность кимоно в жизни гейко и насколько ужасен был поступок Яэко. Кимоно, наши профессиональные костюмы, для нас святыня. Это наши символы. Они сделаны из лучшего и самого дорогого текстиля в мире, кимоно воплощает собой красоту так, как мы понимаем ее. Каждое кимоно – это уникальная работа, произведение искусства, в котором принимает участие его владелица.

    В общем, мы можем многое рассказать о личности по качеству кимоно, которое надето на мужчине или женщине: финансовое и семейное положение, чувство стиля, характер. В покрое кимоно может быть только минимум своеобразия, но существует масса цветов и орнаментов материала, используемых для их пошива.

    Выбирать кимоно в зависимости от ситуации – это настоящее искусство. Каноны японской традиции разделяют год на двадцать восемь сезонов, каждый из них имеет свой символ. В идеале, цвета и орнамент кимоно и оби точно отображают сезон; например, соловьи в начале марта или хризантемы в начале ноября.

    То, что Яэко посягнула на кимоно Томико, было нарушением правил. Это приравнивалось к тому, что она напала на нее или нарушила ее право на личную жизнь. Но тетушка Оима не могла ее остановить: я все еще не прибыла в Ивасаки окия.

    Яэко пошла к моим родителям и сказала, что пообещала меня Ивасаки окия, Папа с мамой снова и снова повторяли, что у нее нет никаких прав принимать такие решения. Но она отказывалась слушать и вела себя, как безумная.

    В разгар этой драмы я решила жить с тетушкой Оима в Ивасаки окия. Я приняла решения сама, по собственному желанию.

    Сейчас, оглядываясь назад, я удивляюсь и даже немного поражаюсь тому, какой решительной и твердой я была в таком юном возрасте.



    8

    Шестого июня 1954 года я проснулась рано, так же как привыкла это делать в родном доме.

    За окном каркали вороны. На клене в саду появились первые зеленые листочки.

    Никто еще не проснулся, даже служанки. Я взяла одну из книг, подаренных мне отцом. Я читала ее уже много раз, так что могла декламировать наизусть.

    В Японии существует давняя традиция приступать к занятиям с детьми, выбирающими артистическую карьеру, когда им исполняется шесть (6-6-6). Однако некоторые дети, желающие заниматься традиционным искусством, приступают к урокам в три года.

    Такое раннее начало занятий частично характеризуют две великие театральные традиции Японии – Но и Кабуки. Драматический театр Но, развившийся в четырнадцатом веке, основан на древних придворных танцах, восславляющих богов. Это аристократический, величественный и лирический театр. Театр Кабуки, развившийся двести лет спустя как развлечение для простого народа, более живой, чем Но, и может быть приравнен к западной опере.

    И в Но, и в Кабуки играют исключительно актеры-мужчины.
    Сыновья ведущих актеров начинают обучаться актерскому мастерству еще в раннем детстве. Многие из них впоследствии заменяют своих отцов. Современные театральные династии иногда насчитывают до десяти поколений актеров.

    День, когда я проснулась на рассвете, был первым днем моих занятий, и я нетерпеливо ждала, когда же наконец можно будет разбудить тетушку Оима. В конце концов зазвонил соседский «будильник». Так я называла бакалейный магазин, располагавшийся напротив окия на улице Шинбаши. Пожилая леди, владелица магазина, чихала по три раза каждое утро. Очень громко. Всегда ровно в 7:30. Я зависела от ее чихания годами.

    Я легонько потрясла тетушку Оима и разбудила.

    – Мы уже можем идти? – поинтересовалась я.

    – Еще нет, Минеко, – ответила она, – сначала нам нужно кое-что сделать.

    Тетушка Оима встала и принесла маленькое оловянное ведро. Внутри были щетки, метла, тряпка для протирания пыли, маленькая половая тряпка и маленькая упаковка порошка. Она подумала обо всем.

    Мы пошли в алтарную комнату, чтобы произнести утренние молитвы. Затем она подвязала мне рукава тонким шнурком, чтобы я могла работать, и воткнула перо для протирания пыли мне в оби. Она повела меня в уборную и показала, как нужно правильно мыть туалет.

    Это было первой обязанностью, которой обучали наследницу. Научить меня мыть туалеты все равно что передать мне корону и скипетр. Работа тетушки Оима была выполнена. Теперь начиналась моя.

    В Ивасаки окия было три уборных, довольно экстравагантных для того временам. Две находились внизу: одна – для гейко и гостей, вторая – для прислуги. Третья была на втором этаже и предназначалась для всех обитателей дома.

    Все три содержались в безупречном состоянии, и я была ответственна за то, чтобы они продолжали быть чуть ли не стерильно чистыми.

    Урок прошел прекрасно, и я была довольна. Это оказалась первая работа, которую я научилась выполнять совершенно самостоятельно. Пока я работала, мне не нужно было ни с кем разговаривать. Кроме того, я чувствовала себя очень взрослой и нужной. Я страшно гордилась собой, когда работа была сделана. Кунико приготовила мне особенный завтрак в честь этого великого дня. Мы закончили трапезу приблизительно в девять часов.

    После завтрака, в честь моей первой встречи с учительницей, тетушка Оима надела на меня новое повседневное кимоно с красными и зелеными полосками на белом фоне и красное летнее оби. Кроме того, она дала мне разноцветную шелковую сумочку с веером, танцевальный тэнугуи (шарф), новую пару таби (облегающие белые хлопчатобумажные носки), завернутые в кусок шелка, игрушку и лакомство.

    Учительницу танцев, которая обучала семью Сакагучи, звали Казама. Я много раз встречала ее в доме мамы Сакагучи, и знала, что она обучала танцам и Яэко, и Сатохару, и радовалась, что буду учиться у нее. Но вместо этого тетушка Оима сказала мне, что мы идем в дом к иэмото (великие учителя), Кёмай Иноэрю иэмото, Ячиё Иноуэ IV. Она сказала, что танцам меня будет обучать иэмото.

    Все, кто собирался идти с нами, облачились в традиционную одежду, и мы двинулись в путь. Первой шла тетушка Оима, за нею следовали Старая Меани, Яэко и я. Кунико шла позади всех и несла мою сумочку. Мы зашли в дом мамы Сакагучи, и она с учительницей Казама присоединилась к нашей маленькой процессии. До дома иэмото, располагавшегося на улице Шимонзен, было всего несколько минут ходьбы.

    Мы прибыли в танцевальную студию и были приглашены в комнату ожидания, рядом с одним из репетиционных помещений. Атмосфера репетиционного зала была очень напряженной, там стояла полная тишина. Вдруг я неожиданно для себя вздрогнула от резкого звука. Это был обычный звук. Такой издает деревянный веер, если им ударить по чему-то твердому.
    Я увидела, как учительница наказывала одну из студенток, делала ей выговор и била ту по пальцам ее же веером. Не на шутку перепугавшись, я шумно сглотнула и убежала, инстинктивно ища место, чтобы спрятаться. Вскоре, заблудившись в длинных коридорах дома, я остановилась напротив ванной. Несколько минут я была в панике, к счастью, Кунико быстро нашла меня и проводила к остальным.

    Мы вошли в студию, и я села рядом с мамой Сакагучи перед иэмото в обычной позе уважения и низко поклонилась.

    – Уважаемая Айко (настоящее имя иэмото), позвольте представить вам этого чудесного ребенка. Эта девочка – одно из наших сокровищ, и мы умоляем вас позаботиться о ней как можно лучше. Ее зовут Минеко Ивасаки.

    – Я сделаю все, что в моих силах, – поклонилась в ответ иэмото. – Может, начнем?

    Мое сердце заколотилось быстро-быстро. Не имея представления, что мне нужно делать, я стояла на месте как вкопанная. Иэмото сама подошла ко мне.

    – Мине-тян, пожалуйста, сядь, – сказала она, – выпрями спину и положи руки на колени. Очень хорошо. Теперь, перво-наперво, я научу тебя, как нужно держать майодзи (танцевальный веер). Вот. Давай я покажу тебе.

    Танцевальный веер немного больше, чем обычный, с бамбуковыми пластинками, приблизительно двенадцать дюймов в длину. Майодзи держат заткнутым внутри левой части оби так, что торчит только верхушка.

    – Вытащи свой майодзи из оби правой рукой и положи на левую ладонь так, будто держишь миску с рисом. Потом проведи рукой по майодзи до рукоятки и держи ее правой рукой так, будто опять держишь миску с рисом. Взяв майодзи правой рукой, подайся вперед и положи его на пол напротив своих колен, вот так, и, держа спину прямо, поклонись и скажи: Юнэгайшимасу» (пожалуйста, почтите меня своей милостью быть вашей скромной ученицей). Понятно?

    ~ Да, – ответила я.

    – Приучайся говорить правильно. – Она использовала наречие, принятое в Гион, вместо того, которому меня научили. – Попробуй еще раз.

    – Да, – повторила я.

    – Уже лучше. Еще разок. -Да.

    Я так сосредоточилась на том, чтобы правильно положить свой майодзи, что забыла попросить об обучении.

    – А что насчет «Онэгайшимасу»? -Да.

    Учительница снисходительно усмехнулась.

    – Хорошо, встань, и мы попробуем пару шагов.

    –Да.

    – Тебе не обязательно отвечать каждый раз, когда я что-то говорю, – сообщила мне иэмото.

    – Угу, – пробормотала я.

    – И тебе не надо кивать головой, – добавила она. – Теперь повторяй за мной. Положи руки так, а ладони вот так, и посмотри вот туда.

    Так это начиналось. Я танцевала.

    Традиционные японские танцы очень отличаются от западных. Их чаще танцуют в белых носках– таби, чем в специальной обуви.

    Движения, в отличие от балета, очень медленные и направлены больше к земле, чем к небесам.

    Однако, как и в балете, все движения требуют огромного напряжения мускулов. Они преподаются как набор фиксированных поз (ката), которые объединяются вместе и формируют самостоятельный отрывок.

    Школа Иноуэ считается лучшей школой традиционного танца в Японии, поэтому Иноуэ Иэмото обладают наибольшей властью и достижениями в мире традиционного танца. Это эталон, на который равняются все остальные танцоры.

    Немного позже мама Сакагучи сказала:

    – Я думаю, на сегодня достаточно. Огромное спасибо вам за вашу доброту и внимание.

    Мне это время показалось очень долгим. Иэмото повернулась ко мне.

    – Хорошо, Мине-тян, – обратилась она ко мне, – танец, который мы разучивали, называется кадоматцу. На сегодня все.

    Кадоматцу – это первый танец, которому обучают детей в школе Иноуэ.

    Кадоматцу – это украшение, которое делается из сосновых веток. Мы вешаем их у себя в домах на новогодние праздники. Они очень нарядные и хорошо пахнут, а у меня они еще и ассоциируются со счастливыми временами.
    – Да, – сказала я.

    – После того как скажешь «да», ты должна сесть и сказать «спасибо», – объяснила мне учительница.

    – Да, – снова сказала я.

    – Прежде чем ты выйдешь из студии, ты должна еще раз сказать «спасибо», и только потом «до свидания». И в последний раз поклониться. Ты поняла?

    – Да, я поняла. До свидания, – ответила я, возвращаясь под надежное крылышко мамы Сакагучи, которая ласково мне улыбалась.

    Прошло много времени, прежде чем я научилась не только понимать, но и правильно выговаривать слова, однако еще дольше пришлось мне привыкать к диалекту гейко, чтобы нормально воспринимать его. Версия диалекта, принятая у нас дома в Киото, была языком аристократии. Язык этот был даже медленнее и мягче, чем вариант, используемый в Гион Кобу.

    Мама Сакагучи погладила меня по голове.

    – Это было прекрасно, Минеко, ты очень хорошо поработала, – ласково сказала она. – Ты очень умная девочка.

    Улыбка тетушки Оима почти не была видна.

    Я не совсем понимала, что сделала для того, чтобы заслужить такую похвалу, но была очень рада тому, что обе они выглядели такими счастливыми.



    9

    Ивасаки окия располагался на один квартал южнее Шимонзен на улице Шинбаши и на три дома восточнее Ханамикоджи. Мама Сакагучи жила на другой стороне Ханамикоджи, на шесть домов западнее нас. Танцевальная студия иэмото находилась на один квартал западнее и на один квартал севернее Шимонзен. Театр Кабурендзё располагался на шесть кварталов южнее. Ребенком я посещала все эти места.

    Шикарные витрины магазинов на улицах Гион Кобу демонстрировали все, что производилось в стране. Помимо сотен окия и очая, там были различные магазины: продуктовые, цветочные, по продаже украшений для волос, а также художественные галереи. Соседство было тесным, все располагалось компактно.

    Моя жизнь стала гораздо более насыщенной после 6-6-6. Я начала брать уроки каллиграфии у прекрасного человека по имени дядюшка Хори, жившего во втором от нас доме, а также уроки кото, пения и шамисэна у его дочери, она была мастером дзюита (стиль пения и игры на шамисэне, особенного для района Киото). Для школы Иноуэ это было важно. Кото и шамисэн – струнные инструменты, которые были привезены в Японию из Китая. Кото – большой напольный тринадцатиструнный инструмент, шамисэн – меньший, трехструнный, играют на нем почти так же, как и на альте. Под аккомпанемент этих двух инструментов мы танцуем большинство наших танцев.

    Кроме того что я каждый день брала эти уроки, я каждое утро чистила туалеты и ежедневно в полдень ходила на уроки танцев.

    Теперь, когда я стала старше, мне нужно было вести себя как атотори. Мне было запрещено кричать, использовать нецензурные или грубые выражения или делать то, что не подобает наследнице. Тетушка Оима стала заставлять меня использовать в речи диалект Гион Кобу, от чего я продолжала упорно отказываться. Но теперь она все время исправляла меня. Мне нельзя было бегать по дому или округе. Меня все время предостерегали и оберегали, чтобы я не поранила себя или что-нибудь не сломала, особенно ногу или руку, ведь это могло испортить мою красоту и помешать танцам.

    Тетушка Оима всерьез взялась обучать меня тому, как быть ее наследницей. Если до этого я могла играть в то время, как она занималась делом, то теперь она стала рассказывать мне, чем именно занимается. Потихоньку я начала понимать, что происходит, и понемногу стала участвовать в ежедневной рутине Ивасаки окия уже намного более сознательно.

    Мой день начинался рано. Я продолжала просыпаться раньше остальных обитателей окия, но теперь у меня были свои обязанности. Пока я работала в туалетах, Кунико просыпалась и принималась готовить завтрак.
    Затем вставали служанки и постепенно начинали приступать к своим повседневным делам.

    Они убирали Ивасаки окия внутри и снаружи. Во-первых, подметали улицу напротив Ивасаки окия, а потом и дорожку, что вела ко входу в дом. Они разбрызгивали по дорожке воду и насыпали по бокам от входа небольшие кучки соли, чтобы очистить вход в дом от злых духов. Во-вторых – они убирали гэнкан и расставляли обувь каждого обитателя дома, поворачивая ее носками к выходу, чтоб хозяева обуви были готовы к выходу в мир. Внутри дома служанки убирали комнаты и выносили все те вещи, которыми мы пользовались предыдущим вечером. К тому моменту, когда просыпалась тетушка Оима, все было на своих местах.

    Под конец служанки приводили в порядок буддийский алтарь, возле которого тетушка Оима молилась каждое утро. Они протирали пыль со статуй, заменяли курительницы благовоний и ставили в подсвечники новые свечи. То же самое они проделывали и со святыней синто, которая стояла на высокой полке в углу комнаты.

    Люди, живущие в Гион Кобу, оказались очень набожными. Наша жизнь была заполнена религиозными и духовными ценностями, основами японской культуры. С практической точки зрения наша повседневная жизнь была плотно переплетена с различными церемониями и праздниками, делившими японский календарный год, а мы воспроизводили их настолько верно, насколько могли.

    Каждое утро, после пробуждения и утреннего туалета, тетушка Оима шла в алтарную комнату читать молитвы. К этому времени я старалась закончить уборку, чтобы помолиться вместе с ней. До сих пор это первое, что я делаю по утрам.

    В короткий промежуток времени, остававшийся до завтрака, мы кормили и гладили Биг Джона. В это время вставали ученицы и помогали служанкам закончить их работу. Чистота считалась важнейшей частью процесса тренировок и обучения во всех японских дисциплинах и совершенно необходимым его элементом. Согласно системе духовных ценностей, очищение грязного помещения приравнивается к очищению разума.

    После того как дом приводили в порядок, начинали просыпаться майко и гейко. Они работали допоздна, потому всегда вставали последними. Деньги, которые они зарабатывали, содержали всех нас, так что они были освобождены от работ по дому.

    Приходила Аба, и мы садились завтракать. Затем каждый занимался своим делом. Майко и гейко шли из Нёкоба на уроки или репетиции, если готовились к представлению. Служанки приступали к обычным обязанностям – застилали кровати, стирали, готовили, ходили за покупками. Пока я не пошла в школу, я помогала тетушке Оима в ее утренних делах.

    Тетушка Оима и Аба по утрам пересматривали графики встреч всех майко и гейко, причем только они могли вносить туда какие-либо изменения.

    Они просматривали количество предыдущих вечерних приемов, делали заметки о доходах и расходах, составляли новые заявки с учетом графиков гейко. Тетушка Оима решала, какой костюм наденет каждая майко и гейко в этот вечер, а Аба должна была координировать и выбирать подходящие аксессуары.

    Стол тетушки Оима стоял в столовой по другую сторону ее места возле жаровни. Для каждой гейко велась собственная бухгалтерская книга, содержавшая отчеты обо всех счетах этой женщины, о каждой мелочи– включая то, какая одежда была надета для какого клиента. Тетушка Оима также отмечала любые специфические затраты на каждую девушку, как, например, приобретение нового кимоно или оби. На еду и уроки ежемесячно выделялась определенная сумма.

    Большинство торговцев приходило по утрам. Мужчинам было позволено входить в Ивасаки окия только после десяти утра, когда большинство его обитателей уже уходили. Торговец льдом приносил лед. Продавцы кимоно, продуктов, собиратели счетов и другие допускались и принимались исключительно в гэнкане.
    Там была скамья, на которой они могли сидеть, пока занимались делами. Мужчины-родственники, как, например, мой отец, могли пройти в столовую. Только священники и дети могли войти внутрь дома. Даже муж Абы, младший брат тетушки Оима, не мог свободно приходить и уходить.

    Вот почему приписывать словосочетанию «дом гейш» негативный смысл очень смешно. Мужчинам почти не позволялось входить в этот бастион женской общины или забавляться с его обитательницами после того, как те вернутся домой.

    Когда вечернее расписание было составлено, тетушка Оима одевалась, чтобы выйти на улицу. Каждый день она наносила визиты людям, которым Ивасаки окия отдавал дань благодарности: это были владельцы очая и ресторанов, где ее гейко давали представления прошлым вечером, учителя музыки и танцев, мастера и ремесленники, которые нас одевали. Представить майко или гейко требовало усилий многих людей.

    Эти обязательные визиты вежливости являются основной социальной структурой Гион Кобу. Так складываются отношения и взаимодействие антрепренеров, от которых зависит вся структура, и они всячески поддерживаются и культивируются. Тетушка Оима начала брать меня с собой на эти каждодневные визиты, как только я переехала в Ивасаки окия. Она знала, что связи, которые она поддерживает посредством таких вот визитов, пригодятся мне на протяжении всей карьеры или даже жизни, если я захочу провести ее в Гион Кобу, как когда-то захотела она.

    Большинство обитателей дома возвращались в окия на второй завтрак. Мы ели традиционную японскую пищу (рис, рыба и овощи), а из западной – только бифштексы и мороженое, если ходили обедать в модные рестораны. Второй завтрак был плотным, потому что гейко не разрешается есть тяжелую пищу перед вечерними выступлениями.

    Майко и гейко не позволялось есть на частных банкетах, вне зависимости от того, насколько роскошные яства стояли перед ними. Гейко и майко присутствуют там, чтобы развлекать гостей, чтобы давать, а не брать. Исключением из правил являются случаи, когда гейко приглашают к клиенту, чтобы присоединиться к ужину в ресторане.

    После ленча тетушка Оима или Кунико раздавали вечернее расписание собравшимся гейко. И женщины «шли работать», то есть изучать людей, которых им предстояло развлекать в этот вечер. Если клиентом гейко должен был стать политик, она изучала законы, в разработке которых тот принимал участие. Если это был актер, гейко читала о нем статьи в журналах и газетах, если певец – слушала записи. Она читала рассказы клиента-писателя или изучала страну, из которой приехал гость. Мы использовали все возможности, бывшие в нашем распоряжении. Много времени, особенно в свою бытность майко, я провела в книжных магазинах, библиотеках и музеях. Молодые девушки могли обратиться за помощью к «старшим сестрам».

    Кроме этого изучения, гейко должна была быть очень любезной и сохранять хорошие отношения с владельцами очая и другими майко и гейко. Если кто-то из общины простыл или подхватил инфекцию, правила требовали, чтобы об этом сразу же было сообщено владельцам и другим членам общины.

    В полдень Кунико водила меня на уроки танцев.

    Ближе к вечеру майко и гейко возвращались домой переодеться, и двери Ивасаки окия закрывались для посетителей на всю оставшуюся часть дня. Майко и гейко принимали ванну, укладывали волосы и накладывали свою стилизованную тяжелую косметику. Потом приходили помощники и одевали их в костюмы. Все наши помощники были из Суэхироя.

    Большинство помощников-одевальщиков – мужчины, и это единственное исключение из правила, которое гласит, что мужчина не может находиться во внутренней части дома. Только им было позволено подниматься наверх, в комнату для одеваний на втором этаже.

    Продолжение


    Besucherzahler looking for love and marriage with russian brides
    счетчик посещений