Главная | Регистрация | Вход
Cекреты гейши
Меню сайта
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 524
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Поиск
Календарь
«  Июнь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
2627282930
Архив записей
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Назад

       Однажды я выступала в ток-шоу, и у меня за оби был заткнут необходимый для проведения чайной церемонии небольшой платок, который во время разговора я вынула. Тотчас позвонила какая-то японка. Неслыханное дело – говорить с таким платком в руках, это оскорбляет искусство чайной церемонии. Нам опять пришлось извиняться.

       Даже в Америке японцы мелочны и придирчивы в своем поведении. Это удивило и Джека: «Японцы всегда столь чувствительны? »

       То, что я позволила вольность с платком, имеет свою предысторию. В десять лет меня учила танцевальной пьесе «Рокудан» наставница Нисикава Сэн-со. Она танцевалась в сопровождении кото с платочком для чайной церемонии в руке. Так что я совсем не намеревалась отвечать на вопросы, держа подобный платок в руке. И когда меня упрекнули, что я оскорбила искусство чайной церемонии, мне было очень больно.

       Все же меня хорошо принимали на таких шоу. Они позволили мне посылать деньги семье и оплачивать небольшую комнату, что я снимала на Уэст-Энде. Постепенно я стала ощущать, что начинаю осваиваться в Америке.

       Со своей домохозяйкой госпожой Даймонд я с утра до вечера разговаривала лишь по-английски, что мне очень помогало. Поскольку миссис Даймонд с дочерью ни слова не понимали по-японски, нам волей-неволей приходилось изъясняться по-английски, и я многое тут для себя почерпнула.

       Миссис Даймонд была англичанкой, ее покойный муж – евреем. Он не настаивал, чтобы та перешла в иудаизм, так что она осталась христианкой. От нее я многое узнала об американских нравах и обычаях, как там проводят обряды крещения, свадьбы и похорон.

       Поскольку в Америке существуют различные религиозные конфессии, некоторые обряды разнятся здесь даже от семьи к семье. Для японцев все христиане на одно лицо, но в Америке мне стало ясно, что католики, протестанты, методисты или иудеи придерживаются разных обычаев.

       Многие японцы так никогда и не бывали на американской свадьбе, похоронах или отпевании, хотя прожили в Америке по десять или пятнадцать лет. Я же по возможности посещала многие свадьбы и похороны. Каждая семья проводила их по-своему, в соответствии с вероисповеданием. Многим из того, чему я научилась там, я обязана миссис Даймонд.

       Я трудилась не покладая рук. Оглядываясь назад, я просто диву даюсь, что мне с такой легкостью удавалось находить одну хорошо оплачиваемую работу за другой. Своим умением носить японскую одежду и неплохим английским я обязана тому обстоятельству, что была некогда гейшей. На ярмарках и приемах меня ценили и любили присутствующие там замужние женщины и их дочери за мое умение поддерживать беседу, когда мои шутки и меткие словечки приводили в смех всех американцев.

       Я только начинала входить во вкус нью-йоркской жизни, когда на меня свалилась неприятность. Управляющий японской организации, который постоянно оказывал мне поддержку, вернулся в Японию, и на его место прибыл новый человек. Этот управляющий, Т., был большой шишкой в промышленных кругах области Кансай.

       Он тоже оказался очень милым человеком небольшого роста, довольно любезным и вызывающим доверие. Но вот его жена! На вид ей было чуть более пятидесяти, волосы у нее были почти седые. По какой-то причине она возненавидела меня, хотя мы ни разу не встречались, так как она всегда жила в Кансай.

       На приеме, устроенном в честь нового управляющего, она неожиданно обратилась ко мне как можно громче:

    – Ваше кимоно восхитительно. Чувствуется изысканный вкус. Вы надевали его и на приемы, когда были гейшей?

      Я была поражена, поскольку мы совершенно не знали друг друга, и я как можно вежливей представилась седовласой даме:

    – Да вы же супруга нашего управляющего. Я лишь недавно познакомилась с ним и надеюсь, что мы сработаемся. Очень рада знакомству.

    Но вышло еще хуже.

    – Очень смело с вашей стороны разгуливать по Пятой авеню в японском кимоно.

    – Будучи японкой, я не держу у себя платья западного образца, – парировала я.

       С этого дня она стала изводить меня. В Нью-Йорке было очень мало японок, и я постоянно встречала их на всевозможных приемах. Ее, разумеется, тоже приглашали на приемы, устраиваемые по случаю закрытия ярмарок, где я работала.

    – Вы были гейшей, а так хорошо говорите по-английски. Возможно, этому вас обучил какой-нибудь американский приятель? – громко спросила она.

       Вероятно, она говорила подобные вещи потому, что хотела непременно скомпрометировать меня. Я и не собиралась ни от кого скрывать, что была некогда гейшей. Но ее намек, что я английскому, должно быть, научилась у своего американского бой-френда, переполнил мою чашу терпения. Я не спала, когда другие отдыхали, чтобы учиться. И теперь слышать, как тебя называют американской подстилкой, – это приводило меня в ярость. Но она все же была высокопоставленной дамой. Я не могла понять, почему человек, которого я до сих пор совсем не знала, видит во мне врага. Несмотря на всю свою злость, у меня не было никакой возможности поквитаться.

    На следующий день после достопамятного приема руководитель отдела рекламы посочувствовал мне:

    – Госпожа Т., сдается, взяла вас в оборот. Другие служащие стояли рядом и ободряюще улыбались мне, и я ощутила, что все они приняли близко к сердцу произошедшее и хотели бы сказать что-то в утешение.

    – Я не понимаю, почему она должна говорить другим, что я была гейшей, хотя меня совершенно не знает. Порой она позволяет себе недопустимые вещи. Но почему? – спросила я.

    – Не берите в голову, Кихару. Она славится своим злым характером, – ответил господин К. Ответственныи за рекламу и другие служащие со смехом стали рассказывать мне, что же случилось с этой дамой.

       Сразу после прибытия управляющий слегка опьянел на одном званом приеме в его честь и, находясь в хорошем расположении духа, вдруг затянул – благо у него был красивый голос – какую-то песенку.

    Вслед за этим его супруга побледнела как полотно.

    – Откуда тебе известна такая песня ? Наверняка обучился ей у какой-то гейши. Где и от кого ты узнал ее? – требовала она у него ответа.

       Настроение у всех оказалось испорченным, и вечеринка на том закончилась – «исключительно из-за этой ведьмы».

    – Когда управляющий жил еще в Осаке, он наверняка был постоянным посетителем квартала Ки-та-но Синти. Так что здесь ничего не поделаешь, – объяснили мне. Управляющий был обаятельным человеком, и поэтому его любили. А его жену, похоже, при одном упоминании слова «гейша» от злости начинало трясти. Пословицу «Что доставляет удовольствие в Эдо, выходит боком в Нагасаки» в данном случае можно легко перефразировать следующим образом: «Что доставляет удовольствие в Осаке, выходит боком в Нью-Йорке».

       Однажды утром управляющий спросил меня, свободна ли я завтра около девяти часов утра. Я утвердительно кивнула.

    – Мои обе дочки выступают в кимоно на телевидении. Не могли бы вы помочь им в выборе одежды? – попросил он меня.

    – Охотно, – ответила я. Мне уже раньше случалось наряжать невест. Моя семья долго жила тем, что я накладывала румяна невестам и их одевала. Конечно, в Нью-Йорке в ту пору еще не было никаких салонов красоты. Мне было очень приятно, что он просит меня одеть его дочерей.

    – Значит, завтра утром около восьми я заеду за вами. Сами кимоно я принесу в контору, – сказал он, и я дала ему свой адрес. Я еще попросила его расстелить в комнате управляющего соломенную циновку, что находится в приемной, и поставить там большое зеркало.

    – Хорошо, хорошо. Мои дочери будут очень рады. – Он всегда предлагал мне прибыльную работу, и я радовалась от души, что смогу как-то отблагодарить его за это.

       Вечером около половины седьмого зазвонил телефон. Это была супруга управляющего.

    – Госпожа Накамура, я ведь мать. Почему меня, мать, не ставят в известность, что вы будете одевать моих дочек? – Голос ее срывался.

    Беспомощно я что-то стала лепетать о ее муже.

    – Когда мой муж просил вас об этом, вам следовало ему отказать. Ведь есть я, мать. Почему совершенно чужая женщина должна одевать моих дочерей? Где здесь здравый смысл? Лучше вам больше не вмешиваться в мои дела. Во всяком случае, не может быть и речи о том, чтобы вы одевали моих дочек. В будущем же не слушайтесь моего мужа! – После этого она бросила трубку.

       Мне было крайне обидно выслушивать упреки, словно одевать ее дочерей была моя затея. От злости и отчаяния я заплакала.

       Несколькими днями позже состоялась встреча японских замужних дам, где должна была присутствовать и я. В отличие от сегодняшнего дня, когда десятки тысяч японских женщин живут в Нью-Йорке, в ту пору набралось бы самое большее человек двадцать женщин, имеющих японский паспорт, если не учитывать японок, что в войну вышли замуж за американцев или родились в самой Америке. В старинном отеле Plaza собралось примерно двадцать дам. Это были супруги высокопоставленных дипломатов и важных чинов больших фирм-экспортеров (тогда л^шь семь таких фирм открыли свои отделения в Нью-Йорке) или же служащих министерства культуры.

       По какой-то причине пригласили и меня.

       Когда я пришла, госпожа Т. собирала у входа пожертвования и указывала места. Среди этих важных дам мне было не по себе, и я подумала, что лучше было бы не приходить, но теперь было поздно, и пришлось садиться с неприятным чувством на свое неудобное место, расположенное в самом конце.

       Я была единственной, кто надел кимоно.

    – Здесь присутствуют дамы, давно живущие за границей, однако некоторые впервые оказались вдали за рубежом, и поэтому мы решили время от времени устраивать подобные встречи, чтобы по мере возможности помогать друг другу, – ловко начала госпожа Т. —Прежде всего нам нужно познакомиться. Пожалуйста, расскажите нам, где вы учились.

       Затем стали представляться дамы, занимающие лучшие места. Все они получили превосходное образование.

       Я вся покрылась потом, ибо не оставалось ничего иного, как рассказать правду. Наконец подошел мой черед. Поскольку я медлила, то госпожа Т. издали обратилась ко мне:

    – Ну, госпожа Накамура, вам слово! – И, обращаясь к другим, сказала: – Госпожа Накамура смелая женщина. Она каждый день ходит по Нью-Йорку в кимоно. Кроме того, она замечательно говорит по-английски. Вы наверняка учили английский? Какую миссионерскую школу вы посещали? – Хотя госпожа Т. все обо мне знала, она намеренно затронула мое наиболее уязвимое место. Так, должно быть, чувствует себя мышь, с которой играет кошка. Я подняла голову и, смотря прямо в лицо госпоже Т., сказала:

    – О миссионерской школе не могло быть и речи. Я ходила в начальную школу и с шестнадцати лет стала в Симбаси готовить себя к занятию гейши. Мое образование можно обозначить как «диплом симбаси-гейши».

       Но госпожа Т. не отступала.

    – Как? Вы посещали школу для гейш? Чему же там учат? – спросила она.

    Теперь, собравшись с духом, я была готова перейти в наступление:

    – Разумеется, музыкальным премудростям вроде игры на сямисэне, танцам и пению, но также учтивой речи и хорошим манерам, и как нужно сделать так, чтобы гости, которых приглашали ваши досточтимые мужья, провели приятный вечер. Вот чему учили в нашей школе.

    Госпожа Т. велела слуге принести еду, злобно смотря при этом на меня.

       Моя соседка оказалась очень милой дамой. Она была красива, говорила на чудесном японском языке и неплохо изъяснялась по-английски. Она очень старалась как-то сгладить бесстыдное поведение госпожи Т., отметив при этом ее злословие и удивляясь моему терпению.

       Вскоре после этих событий я ставила чудесный желтый нарцисс в кабинете управляющего.

    – Прекрасно, – сказал он. – Американские нарциссы все же очень грациозны. – Затем немного помедлил и добавил: – Вот что, госпожа Накамура, пожалуйста, больше не ставьте цветы в моей комнате. – И, видя мое недоумение, сказал: – Из-за моей жены. Ей уже донесли.

       После этого я отнесла цветок в демонстрационный зал.

    И даже сегодня я не понимаю, что имела против меня госпожа Т. Возможно, среди гейш Осаки была та, что вскружила голову ее мужу или влюбилась в него? Во всяком случае, как говорит пословица, «если ненавидишь монаха, то ненавидишь и его рясу». К моему несчастью, я тогда в Нью-Йорке просто оказалась для нее козлом отпущения, и вспоминать об этом очень неприятно.

    Магазин подарков от Накамуры

       Непосредственно после моего приезда в Нью-Йорк я начала с показа кукол в демонстрационном зале нашей организации. В обеденное время, где-то около двенадцати, приходило особенно много посетителей. Мы располагались как раз посередине Пятой авеню. В ту пору еще никто и не помышлял о царящем ныне японском буме, и демонстрационный зал привлекал толпы любопытных, которые решили воспользоваться предоставленной им редкой возможностью.

       Мы проводили показы два раза, перед обеденным перерывом и около трех часов дня. В первый день руководитель отдела рекламы представил нам одного американца:

    – Это мой приятель Роберт. Его контора расположена как раз напротив. Он обожает Японию.

       Приятель оказался дизайнером мебели. Мы очень сблизились, и он много помогал мне все эти тридцать лет. (Одно время я была за ним замужем, но об этом рассказ впереди.)

       Роберту было тогда тридцать три года. Именно он впервые повел меня в дорогой ресторан и на представление на Бродвее.

       По совету руководителя отдела рекламы я зарегистрировалась в одном агентстве натурщиц, соврав, что мне двадцать семь лет. Тогда первоклассная натурщица зарабатывала сто долларов в час, другие же семьдесят пять долларов. Как азиатку, меня отнесли ко второй группе, так что я получала в качестве натурщицы в кимоно семьдесят пять долларов в час. Мое агентство занималось рекламными съемками (главным образом для журналов, плакатов и телевидения). Я работала всего лишь два-три раза в месяц. Позирование в Академии художеств не было связано с данным агентством, и я могла получаемые там выплаты целиком оставлять у себя, поскольку сама занималась этой деятельностью.

       Я постоянно получала хорошую работу, и поэтому могла оплачивать жилье и даже кое-что откладывать. Вот и нападки госпожи Т. быстро забылись.

       Один японец, выпускник университета Тодай, захотел открыть магазин подарков. Он предложил мне стать там заведующей и внести за это определенный пай. Тогда в Нью-Йорке почти не было магазинов, торгующих японскими товарами.

       Я захотела включиться в работу, начиная с ремонта. Поэтому обратилась к своим небольшим сбережениям. (Я все еще из чувства ностальгии по тем временам храню у себя подписанные моим первым компаньоном бумаги. Они являются вехой, отмечающей мои первые шаги на пути в американский деловой мир.) Я также помогала заделывать гипсом дыры в стенах и красить комнаты. Высоко закатав рукава кимоно, я стояла на огромной лестнице с кистью в руках и, орудуя ею, не могла удержаться от смеха. Я находила себя крайне забавной, напоминая своим видом стоящую на пожарной вышке легендарную О-сити. Но, разумеется, никто здесь не ведал, кто такая О-сити на каланче…

       Торговля в магазине сразу же пошла бойко. Благодаря удобному месторасположению он привлекал многих артистов эстрады, которые стали нашими клиентами. Эдди Алберт, Пол Ньюман, Уилл Роджерс-младший, Розмари Клуни и Митци Гейнор заглядывали сюда.

       Приходили к нам и знаменитые японцы вроде киноактера Хасэгава Кадзуо, писателя и драматурга Мисима Юкио и Уно Тиё, которые вовсе не были артистами эстрады. Госпожа Уно тогда издавала журнал мод Style. Ее сопровождал секретарь Дзёдзё, и они вдвоем разместили на витрине вывеску, где значилось ((Style. Нью-йоркский филиал», и сфотографировали ее.

       Однажды мне пришла идея самой открыть магазин. Это не должно быть особо крупное дело – меня устраивала небольшая лавка, которая позволила бы отсылать домой достаточно денег.

       К счастью, у меня были хорошие связи с оптовиками. В ту пору еще было непривычно, чтобы молодая японка лично заказывала товары у американских оптовых торговцев. С теплотой я вспоминаю о человеке из New York Merchandise, Томе, и мистере Гровски из Pacific Trading. Мистеру Гровски было за семьдесят. Он слыл страшным скрягой и ничего не давал даром, но по неизвестной причине предоставил мне скидку и позже неизменно предлагал свою помощь.

       Между тем в Манхэттене стали открываться японские магазины, к тому же там держали лавки с японскими товарами евреи и китайцы. Мне хотелось избежать их конкуренции, и поэтому я решила подыскать место в Бруклине.

       Тогда Бруклин был очень красив. Там находился колледж, на углу Черч-авеню располагалась знаменитая гимназия Эразма и фешенебельный жилой квартал. Я отыскала лавку на углу большой Флет-буш-авеню. Помещение было небольшое, от силы двадцать шесть квадратных метров, и по обеим сторонам располагалась витрина, так что позже магазин окрестили «Аквариумом золотых рыбок». Так появился Nakamura's Gift Shop1.

       В том же здании находился кинотеатр Rialto, которому, по счастливому стечению обстоятельств, принадлежали «Аквариум золотых рыбок». Роберт взял на себя ремонт, что лучше всего у него получалось. Владелец кинотеатра стал моим нанимателем.

       Сам магазин располагался слева от входа в кинотеатр. Справа от входа находилась закусочная, где торговали сандвичами, гамбургерами и хот-догами. В качестве напитков подавали лишь кока-колу, севен-ап и соки. За стойкой работала супружеская пара средних лет, чья трехлетняя дочурка Синди походила на куклу. Когда я по утрам открывала свое заведение, она подходила ко мне, желая помочь. Иногда она даже вскарабкивалась на саму витрину. Ее невозможно было спровадить, так как она начинала плакать, стоило мне сказать, что я, дескать, не нуждаюсь в помощи.

       Против ее слез невозможно было устоять, и приходилось вместе с ней забираться на витрину. Достаточно было вооружить ее тряпкой, чтобы она почувствовала себя по-настоящему взрослой. Порой она действовала мне на нервы, но сама была настолько мила, что я просто не могла ей противиться. Мои знакомые упрекали меня, что я мягкотелая, но мне все же нравилось видеть ее каждый день. По утрам она уже с нетерпением ждала меня и бежала навстречу, бросаясь мне на шею. Похоже, она питала больше доверия ко мне, нежели к матери, которая всегда была слишком занята своей работой.

       Поскольку дома ее окружали одни взрослые, Синди, хотя ей не было еще четырех, говорила как взрослая. Конечно, было забавно видеть, как такая крохотная девчушка ведет себя подобно взрослой даме.

       Как уже упоминалось, совсем рядом находилась гимназия, и после уроков мое заведение наполнялось подростками. Они вбегали сюда, начинали все трогать и ничего не покупали.

    Но у меня была маленькая надсмотрщица. Когда приходили подростки из школы и начинали везде совать свой нос, из-за стойки неожиданно показывалась головка девочки, которая говорила:

    – Итак, чего изволите?

    Само столь неожиданное появление крохи, которая интересовалась, чего те хотят, и требовала денег, поражало школьников.

    – Желаете что-то купить? – спрашивала Синди.

       Когда те говорили «нет», малышка строго приказывала:

    – В таком случае нечего и трогать, – и била учеников своей ручонкой по пальцам.

       Поэтому те ругали ее и называли «гадкой девчонкой». Мои соседи считали, что я неплохо натаскала малышку. Но пока там находилась Синди, у меня не было краж, от которых так часто страдают магазины, поскольку ее повелительное требование насчет денег действовало устрашающе.

       Когда Синди исполнилось четыре года, она до полудня находилась в саду. Но вскоре после обеда она возвращалась и приходила мне помогать. Ее родители часто извинялись за то, что мне приходится выступать в роли няни, и постоянно заглаживали свою вину подарками, но я находила Синди чудной девочкой.

       Осенью в ее садике устраивали праздник, где Синди должна была предстать акробаткой на трапеции. Естественно, она прохаживалась, семеня ножками, исключительно по сцене и посередине совершала кувырок, что выглядело крайне мило. Когда она в своем лиловом тюлевом платьице и с огромным бантом на голове делала переворот, мне показалось, что среди всех детей садика она была самой обаятельной. То, что, будучи маленькой, она говорила как взрослая дама, придавало ей еще больше прелести.

       Впрочем, заведующая садиком и воспитательница были немного удивлены, когда познакомились со мной, ибо Синди постоянно твердила своим подружкам и воспитательницам, что у нее есть маленькая японская подружка.

    – Я каждый день играю с ней. Она очень красивая, и ей столько же лет, сколько мне, – говорила та.

       Поэтому воспитательницы и сами дети ожидали увидеть четырехлетнюю японскую девочку. Когда меня представила мать Синди, воспитательницы и заведующая были поражены:

    – Ну да, вы та самая подружка Синди! – И мы все громко рассмеялись.

       В моем уютном магазинчике было почти все, начиная с японских чайных чашек и посуды. Он был крохотным, но милым. Я выставляла детские кимоно, верхние кимоно и просто кимоно. В ту пору были в ходу халаты из тонкого искусственного шелка с нанесенными машинным способом изображениями тигров, Фудзиямы и вишневых цветов на спине, и их называли «кимоно». Поэтому японские юката и верхние кимоно расходились очень хорошо.

       Всегда готовая помочь, Иида Миюки присылала мне материал на кимоно. Это были украшенные рисунком или узором ткани, которые я вполне могла носить во время своей работы на ярмарках или натурщицей.

       Тогда в Бруклине жили несколько молодых японок, которые вышли замуж за американских солдат, и еще две девушки, учившиеся в бруклинском колледже. Все они часто общались со мной. Соскучившись по японской речи, все они раз в день приходили в мой магазин, ставший для них местом встречи.

       Весной они все собирались семьями, чтобы любоваться наступившей порой цветения. Японская часть ботанического сада Бруклина была небольшой, но там была дорожка, которую затеняли ветки вишен. И сегодня японское землячество Америки устраивает там праздник цветения вишни. Осенью мы посещали великолепный горный мотель, который японский архитектор спроектировал в виде ажурных конструкций, чтобы оттуда можно было видеть осеннюю листву. Роберт купил большой легковой автомобиль с кузовом, пикап, и нам нравилось ездить в нем на природу.

       Когда я захотела открыть магазин, это оказалось непростым делом, потому что я не была американской подданной. Преодолеть это препятствие удалось благодаря тому, что я расписалась с Робертом.

       Теперь можно открыть всю правду, ведь мы оба уже немолоды. Роберт служил в американских военно-морских силах, и его направили в Италию. На его авианосце, который потопили немцы, погибли двести солдат. Роберту хоть и посчастливилось выжить, но ценой потери своего мужского достоинства.

       Это мне не мешало. Ведь в Японии мне уже довелось изведать, что такое страстная и безнадежная любовь. Так что я потеряла всякий интерес к мучительным отношениям между полами. Я желала обрести лишь душевную поддержку. Отказавшись от замужества с Робертом, я, чтобы открыть свой магазин, была бы вынуждена покупать американское гражданство. Поэтому я очень благодарна тому, что нашелся надежный и благородный человек, изъявивший готовность жить со мной без обычных любовных отношений. Кроме того, он взял на себя все хлопоты по обустройству магазина, от внутренней отделки до вывески. Он стал для меня настоящим спасителем.

    – Ваш муж хоть и американец, но ведет себя сдержанно, подобно японцу, – удивлялись многие.

       Однако я считала лишним вдаваться в подробности. Естественно, он был сдержан, ибо мы не были настоящей супружеской парой.

       Мое предприятие процветало, и одновременно меня все чаще приглашали на ярмарки, так что каждый день приносил мне одно удовольствие.

       Иногда меня просили привести с собой еще двух японок. Тогда я одалживала японским студенткам или замужним японкам кимоно и оби, делала им прическу и брала с собой.

       Поэтому на меня сыпалось все больше предложений, так как в случае необходимости я всегда могла доставить четыре или пять девушек, одетых в чудные кимоно.

      Я демонстрировала икебану, проводила чайные церемонии и рекламировала товары, разъясняя их устройство и действие. Когда нас приходило трое или пятеро, наши работодатели были особенно довольны.

       Мои спутницы просто светились от радости, что вместо домашней стирки, возни у плиты и смены пеленок они могут порой поработать в красивых кимоно на ярмарке. Для них было настоящей удачей получать три с половиной доллара в час и еще обедать и ужинать. Женщины, у которых были свекрови, радовались возможности кое-что дать им из своих денег за то, что те сидели с их детьми. К тому же мы порой получали подарки от рекламодателей.

       Среди женщин, работавших со мной, была и красавица Барбара Нагаи. Ее отец сам выходец из Японии, мать же была шведкой и некогда завоевала пятое место на конкурсе «Мисс Америка». Барбару отличали правильные черты лица, и, похоже, она унаследовала от своих родителей самое лучшее. (Я считаю, что дети от смешанных браков обычно получаются очень красивыми, даже если их родители не отличались особо броской внешностью.)

       Когда Барбара впервые сопровождала меня на ярмарку сувениров, я надела на нее голубое кимоно с рисунком цветов вишни. В таком наряде она выглядела весьма необычно и привлекательно. Она была так хороша, что все посетители оборачивались, видя ее. Лицо у нее имело японские черты, зато волосы были очень светлыми, а кожа отливала бронзовым загаром.

       Когда она выступала как манекенщица на ярмарке сувениров, ее взял к себе на работу один известный мне оптовик, и благодаря его содействию та занялась бизнесом, связанным с импортом и экспортом. Сегодня она со своим мужем-англичанином владеет крупной торговой фирмой Graham Trading, являясь ее руководителем. Она неизменно повторяет, что своим жизненным успехом обязана мне. Ее дочь Ким красотой превзошла даже собственную мать. Втроем они управляют конторой, где занято тридцать служащих.

       Благодаря ярмаркам я повидала много интересного и смогла разъезжать по Америке. Вначале я работала непосредственно в самом Нью-Йорке. Позднее меня приглашали на ярмарку сувениров в Атлантик-Сити (штат Нью-Джерси) и на ярмарки в Цинциннати (штат Огайо) или в Даллас (штат Техас). Мне довелось быть даже в Виннипеге, Канада.

       В свой магазин я наняла одну еврейку, которая, будучи человеком обеспеченным, скучала без дела, а в летние каникулы мне помогали гимназистки, когда приходилось разрываться между ярмарками и позированием.

       У меня было лишь одно сокровенное желание – забрать сына в Америку, устроить его в американскую среднюю школу, а затем в университет. Бабушка и мама понемногу старились, и единственной моей мыслью было во что бы то ни стало забрать сына к себе. Вот почему я работала как одержимая.

       Ярмарка шелка в Цинциннати оказалась следующей важной вехой в моей карьере. Один американский производитель шелка пригласил меня. В Хилтоне было сооружено свыше трехсот прилавков для торговцев шелком, прибывших из самых разных стран. Выставлялись не только ткани, но и пряжа.

       Мой прилавок принадлежал американской фирме Advanced Silk, изготавливавшей нитки, которыми прошивали кожаную обувь и кожаные сумки. Управляющий, мистер Филипп, нанял меня, чтобы оформить торговое место. В левом углу я соорудила небольшой каменный садик, справа укрепила ветки цветущей вишни, на некоторых ящиках с черно-белым шахматным рисунком установила нитки, обувь и дамские сумочки, а на ветках вишни укрепила бирки, где значилось название самой фирмы. Среди трехсот одиннадцати прилавков проводился конкурс, и мой стенд занял первое место. Потом фирма всегда приглашала меня, когда где-то выставлялась.

      На пятый день ярмарки после закрытия (мы работали с десяти утра до десяти вечера) господин Филипп пригласил всех своих служащих на ужин. Мы ночевали в гостинице «Хилтон», где и проходила ярмарка. Сама гостиница была очень уютна, но поскольку каждый день и вечер мы ели в здешней столовой, то у всех возникло желание отправиться в другое место, и наш руководитель, часто бывавший в Цинциннати и хорошо знавший местность, захотел нас сопровождать. Вместе с ним, его сыном, членом наблюдательного совета, руководителем отдела сбыта и их женами, а также с молодыми служащими и со мной нас набралось человек двадцать. Мы пошли в ночной клуб Beverly Hills, который располагался уже не в Огайо. Нужно было пересечь мост, ведущий в соседний штат Коннектикут. Клуб был очень популярен, поскольку на его вечерних шоу выступали знаменитые артисты.

       Разместившись в пяти автомобилях, мы тронулись в путь. Все мужчины были в смокингах, а женщины в вечерних платьях. Я в выходном кимоно лавандового цвета с изображением бабочек сидела между мистером и миссис Филипп.

       Я страшно завидовала тому, что в Америке жены могут сопровождать своих мужей на развлечения подобного рода. В японских фирмах не принято, чтобы в таких случаях были женщины. Даже сегодня (1987) жены не участвуют в приемах, устраиваемых фирмами. У послов и консулов в таких случаях дамы часто приглашаются, но в торговых фирмах это не принято и поныне.

      После того как мы все расположились в клубе, официант принес меню. Все пили спиртное, кроме меня. Хоть я и работала с шестнадцати лет гейшей, однако всегда избегала спиртного.

    Я решила для себя не курить и не пить. К тому же вид пьяной гейши неприятен посетителям. От спиртного могут возникнуть всякие неловкие ситуации, к примеру, можно что-то сболтнуть, о чем говорить не следовало. Многие придерживаются мнения, что гейша вынуждена пить, но гейши, которые пьют, часто пытаются выпивкой компенсировать недостаток требуемых для поддержания беседы и услаждения посетителей навыков.

       Официантки в баре и сопровождающие гостей дамы относятся совершенно к иной категории. Они едят и пьют, чтобы заставить раскошелиться клиентов… Для гейш непозволительно есть или пить в присутствии гостей. Так что я до сих пор не курю и не пью. Мне кажется, что я и физически к этому не расположена.

       Во всяком случае, коктейль снял всю нашу усталость, и пришло время перекусить. В меню значился цыпленок с рисом. Кроме того, там были всякие отбивные и французские блюда.

       Миссис Филипп предложила заказать всем цыпленка с рисом. Вместе с салатом блюдо стоило двадцать долларов, что меня крайне удивило, ибо тогда двадцать пять долларов за тарелку с рисом представлялось неслыханной ценой. Позднее мне стало известно, что в эту цену входила стоимость выступления эстрадных знаменитостей, но ведь это было в то время, когда одна поездка в метро стоила всего пятнадцать центов.

       Затем началось выступление комика Джимми Дьюранта. Ему было уже семьдесят, и на голове красовалась плешь (как у Кингоро в Японии). Хотя его визитной карточкой была лысина, в тот вечер он надел черный как смоль и в завитушках парик, и зрители буквально покатывались со смеху. Находясь в окружении многочисленных смазливых танцовщиц, он пел веселую песенку, выделывая ногами степ. Это был блестящий номер.

       Затем появился тогда еще шестнадцати– или семнадцатилетний Уэйн Ньютон и запел девичьим голосом. Сегодня это мужчина средних лет, и у него густой, по-настоящему мужской баритон. Сочетание семидесятилетнего старца, шестнадцатилетней юной звезды и смазливых девушек было очень эффектным, и мы от души веселились, смотря это шоу.

    Затем я отправилась в туалет. Все внутри было выложено мрамором, как во дворце. Краны сверкали позолотой, а вода лилась из рыбьих голов. Находящаяся там мексиканка подала мне полотенце. После того как вытирали руки, ей давали двадцать пять или пятьдесят центов. Сегодня в нью-йоркских гостиницах этим занимаются негритянки, а тогда это были светловолосые испанки или мексиканки.

       Покидая туалет, я случайно взглянула направо и заметила тяжело свисающий, сшитый из бархата красный занавес, за которым скрылись мужчина в смокинге и две дамы в вечерних платьях.

       Меня охватило любопытство.

       Нырнув за занавес, я очутилась перед лестницей, которая вела вниз. Те трое спускались по ней, и я последовала за ними. И вот мы очутились перед огромной черной блестящей дверью. Мужчина трижды постучал в нее особым образом, и дверь тотчас отворилась изнутри, куда и прошли все трое.

    Продолжение

    Besucherzahler looking for love and marriage with russian brides
    счетчик посещений